авторитет, обладающий возможностью подчинять своей воле, управлять или распоряжаться действиями др. людей. Христианство признает один источник власти - Бога, свидетельствующего о Себе: "У Меня отмщение и воздаяние... Я - и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей" (Втор. 32:35, 39).
"Что Бог... Вседержитель, все надзирающий, Промыслитель обо всем, имеющий власть над всем Судия - мы, конечно, и знаем, и исповедуем", - писал еще в VIII в. прп. Иоанн Дамаскин в "Точном изложении православной веры". Эта высшая неограниченная самодержавная власть Бога промыслительно охватывает бытие мира во всех подробностях. "Промысл есть воля Божия, по которой все сущее целесообразным образом управляется, - продолжал святой Иоанн. - Но одно из того, что подлежит Промыслу, бывает по благоволению, другое - по снисхождению. По благоволению - то, что беспрекословно хорошо; видов же снисхождения - много". Снисхождением святой отец называет в своем сочинении попущение Божие.
Итак, источник власти один - Бог. Люди сами по себе не являются источниками власти, как бы много их ни было, в каком бы взаимном согласии они ни находились. Народовластие, "народное представительство" , с точки зрения христианства, - абсурд. Народ не может никому поручить свою "власть", ибо у него этой власти просто нет.
Но единый Божественный источник власти предполагает два ее вида. Первый, "по благоволению", - "беспрекословно хорош". Это власть богоугодная, находящаяся в соответствии с Законом Божиим, то есть законная. Об этой власти в Евангелии сказано: "Слово Его было со властию" (Лк. 4:32), "дал им силу и власть над всеми бесами" (Лк. 9:1), "Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи" (Мф. 9:6). Эта христианская власть направлена всецело ко благу людей. Ее государственным воплощением и является русское самодержавие.
Свидетельствуя о своем "подзаконном" отношении к заповедям Божиим самим фактом утверждения власти Царя в Таинстве Миропомазания, самодержавие не имеет своих "самостоятельных" нецерковных идеалов и целей. Вопреки расхожему взгляду, православная государственность России не претендовала на самоценность, в идеале смиренно довольствуясь ролью "ограды церковной". Целью такой власти является всемерное содействие попыткам приблизить жизнь народа во всем ее реальном многообразии к евангельскому идеалу. Иными словами, цель богоугодной власти - содействие спасению душ подданных, в соответствии со словами Божиими: "Не хощу смерти грешника, но еже обратися нечестивому от пути своего, и живу быти ему" (Иез. 33:11).
Однако есть в мире другая власть. Искушая Христа Спасителя господством над миром, сатана прельщал Его, говоря: "Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне". Источник этой сатанинской власти - попущение Божие. Сатана только временный ее владелец, он сам свидетельствует, что она ему лишь дана. "Ибо часто Бог попускает, чтоб и праведник впал в несчастия", - говорит прп. Иоанн Дамаскин. Эта попущенная Богом по Одному Ему ведомым причинам беззаконная (противная Закону Божию) власть губительна для народа, всецело направлена к погибели подвластных ей людей.
Осмысление религиозного содержания власти стало одной из первоочередных забот Руси после Крещения. Этой теме посвящено уже "Слово о вере христианской и латинской" прп. Феодосия Киево-Печерского, написанное в промежутке между 1069 и 1074 как поучение вел. кн. Изяславу Ярославичу, которого послы папы римского пытались склонить к католичеству. В "Слове" на первый план выдвигаются вопросы о долге власти защищать истинную веру и об обязанностях князя-христианина, в частности. Показательно, какое трепетное отношение вызывает вопрос чистоты православного вероисповедания. Католики в "Слове" не называются христианами, "латыньская" вера противопоставляется "хрестьянской", как тьма - свету.
"Княже боголюбивый, - начинает поучение святой подвижник, подчеркивая, что обращается к князю как к ревностному христианину, предлагая ему задуматься об обязанностях, налагаемых достоинством властителя. - Нет другой веры лучше нашей - такой, как наша чистая и святая вера православная... Не следует, чадо, хвалить чужую веру! Если кто хвалит чужую веру, тем самым он свою хулит... Если тебе скажет спорящий: "И ту, и эту веру Бог дал", - то отвечай ему так: "Ты, кривоверный, считаешь и Бога за двоеверца. Так не слышал ли ты, окаянный, развращенный злой верой, что говорится в Писании: един Бог, едина вера, едино крещение!"
Настаивая на самой жестокой позиции там, где дело идет о защите веры, прп. Феодосии не менее строго внушал князю мысль о необходимости милосердия и любви в вопросах гражданских. "Подавай милостыню не только единоверцам, но и чужим. Если увидишь раздетого или голодного, или больного лихорадкой, или одержимого какой-либо другой бедой, даже если это будет иудей... - всякого помилуй и от беды избавь, если можешь, и не оставит тебя Бог без вознаграждения".
Ход мысли прост: первый долг христианина - сделать все для спасения души. "Человек - олицетворенный долг", - говорили святые отцы. Выполняй, по мере сил, свой долг перед Богом, и спасешься". Князь, как имеющий от Бога власть, должен будет ответить за то, как он ее использовал - во благо ли? Власть есть лишь особое служение, источник дополнительных религиозных обязанностей. Князь распорядится властью достойно, богоугодно, если употребит ее на защиту веры и помощь нуждающимся, - таков, вкратце, вывод преподобного Феодосия. Его поучение стоит первым в длинном ряду древнерусских литературных памятников, сохранивших для нас многочисленные наставления на эту тему.
Власть на Руси всегда осознавалась не как предмет тщеславных вожделений, награда самым наглым, хитрым и беспринципным бойцам политического ринга, не как бездонная кормушка для чиновников и бюрократов, но как религиозное служение заповедям справедливости и добра, как "Божие тягло". "Гордости не имейте в сердце своем и в уме, - писал в 1117 вел. кн. Владимир Мономах, поучая княжичей, как надо относиться к власти, - смертные все, сегодня живы, а завтра в гробу, все, что имеем, Ты, Господи, дал. Не наше, но Твое поручил нам еси на мало дней". Эта мысль, что князь (царь, любой "власть имеющий") лишь распорядитель власти, данной Богом, и ответчик перед Ним за врученную его попечению страну и людей, - лежала в основе самовоззрения всякой законной власти на Руси.
Такое ее осмысление невозможно в рамках атеистического, рационального, материалистического мировоззрения. К нему не способны люди, ставящие во главу вещественные, материальные интересы быта и низшие потребности человеческого естества, отвергая христианскую духовность.
Русская история учит, что общество, желающее сохранить в себе державные черты, должно признавать - верховная власть в стране принадлежит не партии какой-нибудь, не организации или сословию и даже не народу в целом: она принадлежит основополагающим принципам нравственности. "Не лги!", "Не воруй!", "Не блуди!", "Не скупись!", "Не завидуй!", "Не злобься!", "Не гордись!" - вот что должно определять нашу жизнь. Это хорошо понимали русские люди уже много веков назад. "Кому уподоблю великого сего князя Димитрия Ивановича, - вопрошает автор жития св. Димитрия Донского, современник князя. - Ты чистоту соблюл, и будучи рабом Божиим, Божий (врученный Господом. - Примеч. авт.) престол соблюл, явившись державным господином земли Русьской". Эта нравственная чистота, это обоюдное - со стороны народа и власти - признание над собой верховенства Закона Божия есть основа их единения не за страх, а за совесть: в горе и в радости, в блеске величия и пред лицом исторических испытаний и потрясений.
Конституцией Православной России всегда были Заповеди Божий. В евангельских заповедях Сам Господь Бог явил людям Свою святую волю, и потому-то иного источника власти христианство не признает впредь. Именно эту власть воплощал в своем лице Помазанник Божий - Русский Царь. Вот отчего тяготела всегда российская государственность к Самодержавной форме устроения. Русское Самодержавие - система не столько политическая, сколько религиозная, свидетельствующая о высоте нравственных воззрений народа на природу и цель власти.
При таком воззрении место самого народа в государственном и общественном организме Русской державы было всегда гораздо более ответственным и почетным, нежели то, которое предлагают ему иные льстивые радетели "народовластия". В своей соборной полноте он являлся живым хранителем святынь религиозной нравственности в их жизненно-практической, бытовой, повседневной определенности. И такое служение народ не прекращал никогда. Потому-то и сегодня, несмотря на дьявольские усилия по растлению России, жива еще русская душа и есть прочная основа для возрождения страны.
Препятствием на таком пути (как бы это ни казалось странным нынешнему общественному мнению) является прежде всего миф о "народовластии". Этот принцип на деле неосуществим. Ответьте мне, русские люди, положа руку на сердце: кто из вас чувствует себя сегодня "власть имеющим"? Лозунг народовластия - всего лишь лукавая приманка для доверчивых, ширма, за которой обделывают свои мрачные делишки политиканы, без чести и совести грабящие народ "от имени народа". Так что давайте скажем честно - никому народ своей власти не препоручал по той простой причине, что власти у него никогда не было.
В России во все века Церковь была заинтересована в сильной, здоровой и ответственной власти. Не из подобострастия, конечно, а потому, что такая власть - это мир вместо гражданских конфликтов и войн, это возможность воспитать из русских детей достойных граждан, а не безродных рвачей и беспамятных себялюбцев, это возможность научить русских девушек быть верными женами и любящими матерями, а не размалеванными блудницами, это возможность спокойно и внятно объяснить людям, что смысл жизни - в спасении души, то есть в творении добра и правды, а вовсе не в бешеной гонке за деньгами и славой.
Такая власть всегда укрепляла на Руси свое единство с народом бережным отношением к его святыням. Потому-то их взаимоотношения даже в худшие времена быстро теряли характер конфликта, недоверия и отчуждения, без лишнего труда становясь отношениями со-служения, со-работничества на ниве Божией, угождения Господу в делах правды и благочестия.
"Душа каждого человека - от рождения христианка", - говорили Святые Отцы. Здоровые нравственные понятия любого из нас неизбежно тяготеют к евангельскому идеалу. Воцерковление же дает точку опоры этому природному тяготению, сообщает нравственным понятиям стройность, полноту и определенность.
На попечительном, отеческом отношении Церкви к духовно-нравственной стороне государственной и общественной жизни веками основывалась "симфония властей" - светской и духовной. Эта симфония есть такое их взаимное отношение, когда каждая несет полноту ответственности в своей области, в то же время взаимно поддерживая, дополняя и обогащая друг друга. К этому идеалу не может не стремиться Церковь, ибо в нем воплощен многотысячелетний опыт христианской национальной государственности - человеколюбивой и сострадательной, в отличие от той беспощадной системы, которую в России ныне пытаются прикрыть фиговым листком "демократии".
Митрополит Иоанн (Снычев)
