АГЕСИЛАЙ IАГЕСИПОЛ

Агесилай II

Найдено 7 определений термина Агесилай II

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [советское] [постсоветское] [современное]

АГЕСИЛАЙ II

444 — 360 гг. до н. э.) — спартанский царь. Вел успешную борьбу с персидским царем Артаксерксом. В войне с Фивами, где возвысился в то время Эпаминонд, Агесилаю не удалось спасти Спарту от унижения, и управление после битвы при Левктрах перешло к Фивам. Агесилай умер в Египте. Он был мал ростом и некрасив, что не мешало ему быть одним из лучших граждан и полководцев Спарты.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Краткий словарь античности

АГЕСИЛАЙ II

ок. 444 — ок. 360 до н.э.) — спарт. царь с 401; полководец и дипломат. В 396 — 394 одержал ряд побед в войне с Персией, но был отозван в связи с неудач. для Спарты ходом Коринфской войны 395 — 387; после Анталкидова мира 386 А. II восстановил на нек-рое время гегемонию Спарты в Греции. После побед (371, 362) Эпаминонда над Спартой А. II предпринял воен. экспедицию в Египет, где получил щедрое вознагражд. от царя Нектаната (за помощь в династич. борьбе). Хар-ристика деятельн. А. II имеется у Ксенофонта, Корнелия Непота, Плутарха.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Древний мир. Энциклопедический словарь в 2-х томах

Агесилай II

442- 358 гг. до н.э.) - царь Спарты с 401 г. В 396- 394 гг. одержал ряд побед над Персией в Малой Азии, но был вынужден вернуться в страну из-за неудачного хода Коринфской войны (395- 387 гг.). После заключения Анталкидова мира Агесилай II на некоторое время восстановил гегемонию Спарты в Греции. Отсутствие денежных средств для ведения военных действий заставило его в 361 г. отправиться в Египет в качестве наемника, где он участвовал в подготовке похода против Финикии и Сирии, который, однако, сорвался. На пути в Спарту он умер в Кирене (Северная Африка).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Исторический словарь

АГЕСИЛАЙ II

´Agnsilaos) (ок. 444 - ок. 360 до н. э.) - спартанский царь с 401; полководец и дипломат. В 396-394 одержал ряд побед в войне с Персией, но был отозван в связи с неудачным для Спарты ходом Коринфской войны 395-387; после Анталкидова мира 386 А. II восстановил на нек-рое время гегемонию Спарты в Греции. После побед (371, 362) Эпаминонда над Спартой А. II, в поисках средств для возобновления воен. действий, предпринял воен. экспедицию в Египет, где получил щедрое вознаграждение от царя Нектанаба (за помощь в династич. борьбе). Характеристика деятельности А. II имеется у Ксенофонта, Корнелия Непота, Плутарха.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Советская историческая энциклопедия: В 16 т. - М.: Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», 1961-1976 г.

Агесилай II

444 - ок. 361 до н. э.)

   Спартанский царь. Продолжая политику царя Лисандра по укреплению лидирующего положения Спарты среди греческих городов, объявил войну Персии и ее союзникам. Успешными боевыми действиями вывел города Ионического побережья из-под власти персов. В 394 при Коронее воины Агесилая разгромили объединенные войска Афин, Коринфа, Фив и Родоса. Таким образом Спарта добилась роспуска враждебных ей союзов, за которыми, как правило, стояла финансовая и военная помощь Персии. Ксенофонт в своем произведении "Агесилай" рисует образ идеального правителя.

   (Современный словарь-справочник: Античный мир. Cост. М.И.Умнов. М.: Олимп, АСТ, 2000)

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Античный мир в терминах, именах и названиях: Словарь-справочник по истории и культуре Древней Греции и Рима

АГЕСИЛАЙ II

Ок. 442 – ок. 358 до н. э

Спартанский царь, полководец и дипломат, сын царя Архидама II.

Агесилай происходил из спартанского царского рода. Рано проявил талант военачальника и стал известным в государствах Древней Греции. После смерти своего старшего брата Агида II занял в Спарте царский престол благодаря своим дарованиям и стараниям верного друга Лисандра, пользовавшегося большим влиянием в греческих городахгосударствах.

Сын славного в войнах Архидама II и царицы Евполии отвечал всем требованиям греческого народавоина.

Хромой на одну ногу, царь Агесилай II отличался невзрачной внешностью, но замечательным, живым умом и прозорливостью. Как спартанский воин, он с детства получил прекрасную выучку под присмотром отца, не раз демонстрируя в походах и битвах лучшие черты прирожденного бойца. То есть он прошел обычный путь становления любого военачальника Спарты, в которой каждый мужчина с юности имел только одну обязанность перед государством – быть воином. Старейшины Спарты довольно скоро стали признавать главенство над ними молодого царя. Он рано проявил мудрость, отличался здравым умом и обстоятельными решениями, умел не терять себя в глазах спартанской аристократии и всегда помнил о высоком месте своей родины в эллинском мире. Однако за это высокое место приходилось постоянно бороться с оружием в руках.

Спартанское государство в истории Древней Греции всегда отличалось своей воинственностью в отношении ближних и дальних соседей, и прежде всего могущественных и богатых Афин. Воцарившись, молодой честолюбивый правитель с первых же дней задумался о приумножении военной славы родной Спарты.

Первый же военный поход молодого царя весной 396 года до н. э. в Малую Азию во главе восьмитысячного войска (многочисленного для истории Древней Греции) был успешным, и спартанцы возвратились на родину с богатой добычей и славой, понеся при этом самые малые потери. О нем заговорили в эллинском мире, и многие предсказывали новому спартанскому правителю будущее большого полководца.

Через два года царьполководец вознамерился повести войско спартанцев еще дальше, в глубь Малой Азии. Однако этому походу за военной добычей помешало известие о том, что греческие городагосударства на Пелопоннесе и ближайших к нему землях единодушно восстали против деспотического господства Спарты. Против нее объединились Афины, Фивы, Коринф, Аргос, ряд других, более малых государств, которые получили поддержку Персии.

Ее противники, прежде всего Афины, решили воспользоваться отсутствием царя Агесилая. В самой Спарте оставалось совсем мало войск, которые просто не смогли бы отстоять свою землю, не говоря уже о защите границ, в случае быстрого нападения вражеских армий. К тому же, уход в плавание спартанского флота позволил врагу господствовать в прибрежных водах.

Тревожную весть о начале Коринфской войны против Спарты полководец Агесилай получил на полпути к намеченной цели. Он быстро возвратился на родину, которая крайне нуждалась в нем и его закаленных воинах. Появление испытанной в боях и походах спартанской армии в ее отечестве стало большим сюрпризом для противников. В ходе войны, вошедшей в историю под названием Коринфская, хорошо организованное и обученное войско царя Агесилая II одержало трудную победу в кровопролитном сражении при Коронее над объединенным войском афинян, аргосцев, фиванцев и коринфян. Битва произошла в августе 394 года до н. э.

В жаркой и кровопролитной битве при Коронее та и другая стороны сражались с большим мужеством и желанием одолеть врага, но победа к концу сражения досталась более стойким и умелым спартанцам. Их противникам пришлось отступить от Коронеи в свои пределы, чтобы там вновь собраться с силами для продолжения борьбы со спартанской деспотией.

Военное поражение не привело к развалу Коринфского союза греческих городовгосударств, выступивших против гегемонии Спарты. Победители, однако, понесли в битве при Коронее такие большие потери, что их царь вполне разумно приказал войскам оставить Беотию, на земле которой произошло самое большое сражение за время Коринфской войны. Агесилай II принял решение укрепиться на время на границах Спарты, чтобы пополнить ряды своей армии, дать воинам возможность отдохнуть.

На пограничных горных проходах были выставлены надежные заслоны, и в стан противников засланы лазутчики, которые должны были разведать планы противников. Велась разведка действий военных флотов врага, прежде всего Афин, которые могли высадить многотысячный десант на спартанское морское побережье. Уже довольно скоро армия царяполководца вновь была готова к битвам и походам.

Коринфская война положила конец кратковременному морскому владычеству Спарты в восточном Средиземноморье. В 394 году флотоводец Канон, командовавший объединенным афинскоперсидским флотом, истребил спартанский флот под начальством Пейсандра в морском сражении под малоазийским портовым городом Книдом, близ острова Родос, у берега Малой Азии. В 388 году спартанские мореходы, по сути дела, воссоздавшие военный флот страны, попытались вернуть себе главенство в Эгейском море, но победы в морских боях флотоводца Спарты Анталкида желаемого результата не принесли.

Возобновившись в том же 394 году, Коринфская война шла с переменным успехом, поскольку военные силы противоборствующих сторон оказались примерно равными. К концу войны стали сказываться воинское искусство спартанской армии и умение командовать ею царем Агесилаем II. Его противников часто подводили несогласованность в проведении совместных действий и желание самим победить войско Спарты. В ходе Коринфской войны древнегреческий полководец не раз демонстрировал умение разгадывать неприятельские замыслы и упреждать их быстрыми и решительными действиями своей армии. К тому же Персия, обеспокоенная заметным усилением союзных Афин, стала тайно помогать своему врагу Спарте.

Царю Агесилаю II в конце концов удалось силой оружия восстановить полное господство Спарты над другими греческими городамигосударствами и подписать в 387 году Анталкидов мир (известный в истории еще и под названием «Царский мир»). Он отвечал всем требованиям государства – победителя Коринфского союза. Победа в Коринфской войне прославила молодого спартанского царя как великого полководца Древней Греции.

Однако поражение греческих государств в большой войне против Спарты не сломило их воли и стремления добиться полной независимости от деспотического правителя на земле греков. В 379 году до н. э. на земле Древней Греции началась новая большая война, на сей раз между сильными в военном отношении Фивами и Спартой.

У царя Агесилая II оказался серьезный противник, хорошо подготовившийся к войне. Жители Фив славились своим свободолюбием. К тому же, фиванцы в новой войне против Спарты могли рассчитывать на военную помощь из многих других городов Греции. И когда дело дошло до сражений, Фивы такую помощь получили.

В тяжелом сражении при Левктре закаленное в боях и походах спартанское войско потерпело поражение от фиванцев во главе с Эпаминондом, которых поддержали многие другие греческие государства. В сражении царь Агесилай II оказался бессильным изменить ход событий. Полководец Фив выстроил своих лучших воинов в ударную колонну в 48 человек глубиной и 33 человека шириной. Ударная колонна, прорвав фалангу, и решила исход сражения.

Эпаминонд превзошел полководческое искусство Агесилая, действовавшего излишне традиционно. Cпартанской армии пришлось отступить с большими потерями, которые превысили 2 тысячи человек.

Неприятельское войско после одержанной победы при Левктре без промедлений вторглось во владения Спарты, в подвластную ей область Лаконию, и начали ее опустошать. Помешать этому царь Агесилай II оказался не в состоянии, поскольку его армия после сражения при Левктре сильно поредела.

Однако несомненной заслугой Агесилая II как правителя и полководца стало то, что благодаря ему сама столица государства, город Спарта, была дважды спасена от врагов. Фиванцам и их союзникам так и не удалось овладеть Спартой, хотя они и нанесли ее территории большой урон. На своей родной земле спартанские воины бились с таким упорством и яростью, что противник вскоре отказался от мысли завоевать и лишить самостоятельности враждебную для него страну.

Отогнав неприятельское войско от столицы, царь Агесилай II активизировал военные действия и несколько раз добивался успехов в продолжившейся войне. Однако победы одерживали и фиванцы со своими союзниками. Чаши весов склонялись то в одну, то в другую сторону. Битва при Мантинее в 362 году до н. э., в которой погиб фиванский полководец Эпаминонд, и последовавший за ней мир положили конец этой кровопролитной и разорительной войне. Побежденной в долгой и упорной Коринфской войне Спарта не оказалась, но ее неоспоримое лидерство в эллинском мире ушло в прошлое.

Тогда полководец стал искать новые средства и пути для восстановления утраченного Спартой военного и политического могущества на земле греков. В итоге он решил попытать счастья за пределами Греции, на Востоке. В 360–359 годах Агесилай во главе спартанского войска оказался в Египте, где начал на берегах Нила военные действия против персидских войск.

Туда его призвал Тахос, царь египтян, восставших против персидского владычества в их стране. Однако большой военной силой египтяне не обладали. Тогда их государь принял мудрое решение нанять целую армию профессиональных греческих воинов. Спартанцы для этой роли подходили больше всего, поскольку они всю жизнь не расставались с оружием, равно как и с желанием прославиться и захватить побольше добычи.

Немалые деньги египетского монарха позволили спартанскому царю в короткие сроки собрать большое наемное войско. Однако властный Агесилай II скоро поссорился с царем Тахосом, которого стало пугать присутствие в его царстве такого трудноуправляемого военного союзника. Развязка наступила довольно быстро. Царь Спарты неожиданно для многих перешел на сторону врага египтян, персидского правителя Нектанеба II, которого и возвел силой оружия наемного греческого войска на египетский престол.

Египтянам пришлось признать власть чужеземного владыки из Персии, поскольку сопротивляться многочисленному войску спартанского царя они оказались не в силах. На этом война в Египте за обладание троном единовластного монарха прекратилась самым неожиданным образом. Новый царь Египта щедро одарил царя Агесилая II и его воинов за оказанное содействие в войне с Тахосом. Агесилай II вместе со своим войском на кораблях отправился в Грецию, где было уже известно о его славных делах. Однако в пути флотилия попала в сильный шторм, и ей пришлось искать укрытие от шквального ветра и огромных волн в гавани Менелая. Она стала последним пристанищем царяполководца – там он скоропостижно скончался, вызвав большую печаль среди спартанских воинов, свято веривших в воинское искусство своего предводителя.

Известие о смерти Агесилая побуждало противников Спарты, и прежде всего Афины, к новым враждебным действиям, и теперь спартанцев ожидали новые испытания.

Древние письменные источники донесли до нашего времени следующую характеристику победоносного спартанского царя Агесилая II: он был обожаем войском, безукоризненно нравственен и правосуден. Для правителей в Древней Греции такое было не частым явлением. Может быть, поэтому в ее истории спартанский царьполководец Агесилай II выглядит особенно яркой, привлекательной и необычной фигурой для своей бурной эпохи.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Сто великих военоначальников

АГЕСИЛАЙ II

Царь лакедемонян (398-361 гг. до Р.Х.) из рода Эврипонтидов. Род. ок. 444 г. до Р.Х. Умер ок. 360 г. до Р.Х.

Царь Архидам II, правивший лакедемонянами с большой славой, оставил после себя сына по имени Агис от своей первой жены Лампидо, женщины замечательной и достойной, и второго, младшего - Агесилая от Эвполии. Так как власть царя по закону должна была перейти Агису, а Агесилаю предстояло жить как обыкновенному гражданину, он получил обычное спартанское воспитание, очень строгое и полное трудов, но зато приучающее юношей к повиновению. Детей же, которых ожидала царская власть, закон освобождал от подобных обязанностей.

Когда Агесилай находился в так называемых агелах вместе с другими мальчиками его возлюбленным был Лисандр, пленившийся, прежде всего, его природной скромностью и сдержанностью, ибо, блистая среди юношей пылким усердием, желая быть первым во всем, обладая крепостью тела и живостью нрава, которую ничем нельзя было сдержать, Агесилай отличался в то же время таким послушанием и кротостью, что все приказания выполнял не за страх, а за совесть: его более огорчали упреки, чем трудная работа. Красота его в юные годы делала незаметным телесный порок - хромоту. К тому же он переносил ее легко и жизнерадостно, всегда первым смеялся над своим недостатком и этим как бы исправлял его. От этого еще более заметным делалось его честолюбие, так как он никогда не выставлял свою хромоту в качестве предлога, чтобы отказаться от какого-либо дела или работы.

Есть сведения, что Агесилай был небольшого роста и с виду ничем не замечателен, но живость и жизнерадостность при любых обстоятельствах, веселый нрав, привлекательные черты и приятный голос до самой старости привлекали к нему людей.

После смерти Агиса II возник спор из-за царской власти между его сыном Леонтихидом и Агесилаем. Агесилай обвинил Леонтихида в том, что тот незаконнорожденный. В самом деле, всем было хорошо известно, что вскоре после своего прибытия в Спарту, во время землетрясения, Алквиад в страхе выбежал из спальни Тимеи, жены Агиса, и этому позору было множество свидетелей. А Леонтихид родился как раз через десять месяцев после этого. Сам Агис никогда не считал Леонтихида сыном. На это Леонтихид возражал, что Агис, в присутствии многих свидетелей перед смертью отрекся от своих заблуждений и назвал его сыном. Дело таким образом становилось не совсем ясным. К тому же прорицатель Диониер вспомнил одно древнее прорицание:

Спарта! Одумайся ныне! Хотя

ты с душою надменной

Поступью твердой идешь, но

власть возрастишь ты хромую.

Много придется тебе нежданных

бедствий изведать,

Долго хлестать тебя будут войны

губительной волны.

Это пророчество прозрачно намекало на хромоту Агесилая, но Лисандр, бывший в то время в зените своего могущества, возразил, что пророчество это говорит скорее в пользу Агесилая, чем Леон-тихида. "Ибо, - сказал он, - божеству безразлично, если царствует кто-либо хромающий на ногу, но если царем будет незаконнорожденный и, следовательно, не потомок Геракла, то это и будет "хромым пареньем"".

При таких обстоятельствах Аге-силай и был провозглашен царем; он тотчас вступил во владение имуществом Агида, лишив этого права Леонтихида, как незаконнорожденного. Однако, видя, что родственники Леонтихида с материнской стороны, люди вполне порядочные, сильно нуждаются, Агесилай отдал им половину имущества; так, вместо зависти и недоброжелательства, он стяжал себе славу и расположение граждан. Такую же предусмотрительность и дальновидность Агесилай проявил в государственных делах. В то время самой большой силой в государстве были эфоры и геронты; первые из них находились у власти только один год, вторые же сохраняли свое достоинство пожизненно и имели полномочия, ограничивающие власть царей. Поэтому цари с давних времен жили с ними в раздорах, передавая эту вражду от отца к сыну. Но Агесилай избрал другой путь. Вместо того чтобы ссориться с ними и делать их своими врагами, он всячески угождал им, не предпринимая ничего без их совета, а будучи призванным, всегда торопился явиться как можно скорее. Всякий раз, когда эфоры подходили в то время, как он, сидя на царском троне, решал дела, он поднимался им навстречу, каждому вновь избранному геронту он всегда посылал в качестве почетного дара теплый дар и быка. Этими поступками он хотел показать, что почитает их и тем возвышает их достоинство, в действительности же незаметно для окружающих все более укреплял собственное могущество и увеличивал значение царской власти благодаря всеобщему расположению, которым он пользовался (Плутарх: "Агесилай"; 1-3).

Едва успел Агесилай вступить на царствование, как из Финикии прибыл какой-то сиракузец Герод и сообщил, что видел там финикийские триеры: одни приплывали из других мест, другие экипировались на месте, третьи еще только строились. Всего их, как он слышал, должно было собраться триста. Этот флот снаряжался царем и сатрапом Тиссаферном для похода неизвестно куда. Лакедемоняне были очень обеспокоены этим, созвали союзников и стали думать, что им делать. Лисандр, считая, что греки будут значительно превосходить персов на суше и на море, убедил Агесилая взять на себя поход в Азию при условии, что ему будут даны тридцать человек спартиатов, до двух тысяч неодамодов и до шести тысяч союзнических контингентов. Когда Агесилай сделал заявление о предпринимаемом им походе, лакедемоняне дали ему все, что он просил, да еще на шесть месяцев хлеба и зерна. Совершив жертвоприношения, Агесилай отправился в путь. Перед плаваньем в Азию, он решил отправиться в Авлиду и принести жертву на том месте, где Агамемнон совершил жертвоприношение перед отплытием в Трою. Но когда он туда прибыл, беотархи, узнав о его намерениях, послали всадников с запрещением продолжать жертвоприношение; всадники эти сбросили с алтаря части лежащих на нем жертвенных животных. Агесилай пришел в страшный гнев и, призывая в свидетели богов, сел на корабль и отплыл (в 396 г. до Р.Х.). Он прибыл в Гераст, собрал там как можно больше войска и двинулся на Эфес (Ксенофонт: 3; 4; 1-2).

Сначала Тиссаферн, боясь Агесилая, заключил с ним договор, по которому персидский царь обещал предоставить греческим городам в Азии свободу и право жить по собственным законам. Однако позже, решив, что у него уже достаточно сил, он начал войну. Агесилай охотно принял вызов, так как возлагал большие надежды на свой поход. При этом он сделал вид, что собирается выступить в Карию. Когда же там собрались воинские силы варваров, он неожиданно вторгся в Фригию. Здесь он завоевал много городов и захватил большие богатства.

Когда подошло время для возобновления военных действий, Агесилай повел войско в Лидию и прибыл на равнину у Сард (в 395 г. до Р.Х.). Тиссаферн напал со своей конницей на воинов противника, которые разбрелись по равнине с Целью грабежа, и многих из них уничтожил. Но Агесилай немедленно нанес ответный удар: поставив легкую пехоту между всадниками, он приказал воинам выступить на противника, не теряя ни минуты, а сам следом повел тяжелую пехоту. Варвары были обращены в бегство, и греки, устремившись в погоню, многих убили и захватили вражеский лагерь. Узнав о поражении своей армии, Артаксеркс II велел отрубить Тиссаферну голову, а затем сразу обратился к Агеси-лаю с просьбой прекратить войну и отплыть домой, предлагая ему за это деньги, но тот ответил, что вопрос о мире может решить только одна Спарта. Пока же Агесилай повел свои войска во Фригию, взяв у царского посла Тиффраста тридцать талантов на путевые расходы (Плутарх: "Агесилай"; 9-10).

Тиффраст, ничуть не веря миролюбивым заверениям Агесилая, считал несомненным, что лаконец надеется одержать окончательную победу над царем. Не видя другой возможности выпроводить эллинов прочь из Азии, он решил возбудить войну внутри самой Эллады. Итак, он отправил в Грецию родосцаТи-мократа, дав ему с собой 50 талантов, и поручил ему подкупить виднейших политических деятелей в греческих государствах. Тимократ побывал в Фивах, Коринфе и Аргосе и раздал деньги виднейшим демагогам. Принявшие взятку всячески старались опорочить лакедемонян в глазах своих сограждан. Это не потребовало большого труда, так как грубая гегемония лакедемонян вызывала возмущение во всей Элладе. Вскоре не без происков фиванцев началась война между опунтскими локрами и фокей-цами. Когда фокейцы одержали победу, фиванцы вступили в войну на защиту локров. Фокейцы обратились за помощью к лакедемонянам. Лакедемоняне давно уже гневались на фиванцев и немедленно отправили против них две армии - во главе с Лисандром и царем Павса-нием. Афиняне решили помогать фиванцам. Таким образом, через десять лет после окончания Пелопонесской войны началась новая всеэллинская война и началась неудачно для спартанцев - войско Лисандра потерпело поражение, и сам он погиб. Армия же Павсания с позором отступила из Беотии (Ксенофонт: 3; 5).

Тем временем в 394 г. до Р.Х. Агесилай отправился походом в земли сатрапа Фарнабаза и дошел до самой Пафлагонии. Здесь он привлек на свою сторону Пафлагонского царя Котия. Потом он возвратился во Фригию и предал ее опустошению. За два года командования Агесилая слух о нем распространился по всей Азии. При этом особенно прославлялись его рассудительность, простота и умеренность. Среди многих тысяч воинов трудно было найти такого, у которого постель была бы проще и дешевле, чем у Агесилая. К жажде и голоду он был настолько безразличен, как если бы один лишь он был создан, чтобы переносить любые перемены погоды, но самым приятным зрелищем для греков, населяющих Азию, было видеть, как полководцы и наместники, обычно невыносимо гордые, изнеженные богатством и роскошью, с трепетом угождают человеку в простом поношенном плаще и беспрекословно меняют свое поведение, выслушав от него лишь одно по-лаконски немногословное замечание.

В то время Азия сильно волновалась и склонна была к отпадению от персов. Агесилай навел порядок в азиатских городах и придал им надлежащее государственное устройство, не прибегая к казням и изгнаниям граждан. Затем он решил двинуться дальше, чтобы, удалив войну от греческого моря, заставить царя сразиться за его собственную жизнь и сокровища Суз и Экботан и таким образом лишить его возможности возбуждать войну среди греков, сидя спокойно на своем троне и подкупая своекорыстных искателей народной благосклонности. Однако в это время к нему прибыл спартанец Эпикидид с известием, что Спарте угрожает опасная война в самой Греции и что эфоры призывают его прийти на помощь согражданам. Едва успела прийти к нему скитала, как Агесилай отказался от блестящих успехов, от могущества и заманчивых надежд и, оставив незавершенным дело, тотчас же отплыл. Он оставил своих союзников в глубокой печали по нему.

Пройдя через Фермопилы, Агесилай двинулся по Фокиде, дружественно к нему расположенной. Но лишь только он вступил в Беотию и встал лагерем у Херонеи, пришло известие, что персидский флот под командованием Фарнабаза и афинянина Конона разгромил ла-конский флот у Книда. Чтобы не внушать воинам робости и отчаянья в то время, как они готовились к борьбе, он приказал людям, приплывшим с моря, говорить противоположное действительности - что битва была выиграна спартанцами. Он сам появился с венком на голове, принес жертвы богам за хорошее известие и отослал друзьям части жертвенных животных.

Отсюда он выступил дальше и, оказавшись при Коронее лицом к лицу с противником, выстроил войско в боевой порядок, поручив орхоменцам левое крыло и став во главе правого. У неприятеля на правом фланге стояли фиванцы, на левом - агривяне. Битва была чрезвычайно ожесточенной, так как лакедемоняне и фиванцы уже давно горели ненавистью друг к другу. Первое столкновение не вызвало, правда, упорной и длительной борьбы: фиванцы обратили в бегство орхоменцев, а Агесилай - аргивян. Однако и те и другие, узнав, что их левое крыло опрокинуто и отступает, повернули назад. Агесилай мог бы обеспечить себе верную победу, если бы он не ударил фиванцам в лоб, а дал им пройти мимо и бросился бы на них сзади. Однако из-за ожесточения и честолюбия он сшибся с противником грудь с грудью, желая опрокинуть его своим натиском. Враги приняли удар с не меньшей отвагой, и вспыхнуло горячее сражение по всей боевой линии, особенно напряженное в том месте, где стоял Агесилай, окруженный пятидесятые спартанцами, боевой пыл которых послужил на этот раз спасением для царя. Ибо они сражались, защищая его, с величайшей храбростью и, хотя и не смогли уберечь царя от ран, однако, когда его панцирь был уже пробит во многих местах мечами и копьями, вынесли его с большим трудом, сплотившись тесно вокруг него. Многих врагов они положили на месте, но и сами потеряли многих. Когда выяснилось, что одолеть фиванцев прямым ударом слишком трудно, спартанцы принуждены были принять план, отвергнутый Ими в начале сражения. Они расступились перед фиванцами и дали им пройти между своими, а когда те, увидев, что прорыв уже совершился, нарушили строй, спартанцы погнались за ними и, поравнявшись, напали с флангов. Но и тогда им не удалось обратить врагов в бегство: фиванцы отошли к Геликону, причем эта битва преисполнила их самомнением, так как им удалось остаться непобежденными, несмотря на то, что они были одни без союзников.

По возвращении в Спарту, Агесилай сразу же завоевал симпатии граждан и всеобщее удивление своими привычками и образом жизни. Ибо, в отличие от большинства полководцев, он не вернулся с чужбины другим человеком, преобразившимся под воздействием чужеземных нравов, недовольным всем отечественным, ссорящимся со своими согражданами; наоборот, он вел себя так, как если бы никогда не переходил на другую сторону Эврота, уважал и любил родные обычаи, не изменил ничего ни в пище, ни в купаниях, ни в образе жизни своей жены, ни в украшении своего оружия, ни в домашнем хозяйстве. Даже двери собственного дома, которые были настолько древними, что, казалось, были поставлены еще Аристодемом, он сохранил в прежнем состоянии (Плутарх: "Агесилай"; 11-20).

Война тем временем продолжалась. В 390 г. до Р.Х. лакедемоняне узнали, что весь скот коринфских жителей находится в их владении и согнан в Пирей, а многие также кормятся из запасов, имеющихся в самом городе; поэтому они снова отправились походом на Коринф под предводительством Aгeсилая. Защитники Пирея не стали думать о защите, но все устремились в святилище Геры. Агесилай вступил в крепость и овладел всеми припасами (Ксенофонт; 4; 4-5). Когда Агесилай находился еще около Коринфа и наблюдал, как его воины уводят пленных и уносят добычу, к нему прибыли послы из Фив с предложением дружественного союза. Агесилай, всегда ненавидевший этот город, нашел этот случай подходящим, чтобы выразить свое презрение к фиванцам, и сделал вид, что не видит и не слышит послов. Но еще не успели фиванцы уйти, как к царю прибыли гонцы с известием, что целая мора спартанцев изрублена коринфскими наемниками во главе с афинянином Ификратом. Такое большое несчастье уже давно не постигало лакедемонян: они потеряли многих славных воинов, причем гоплиты оказались побеждены легкой пехотой, и лакедемоняне - наемниками. Агесилай тотчас поспешил на выручку, но, когда узнал, что дело уже свершилось, быстро вернулся к Пирею и уже сам предложил явиться беотийским послам. А фиванцы, платя ему той же монетой, теперь ни словом не упомянули о мире, а лишь попросили пропустить их в Коринф (Плутарх: "Агесилай"; 22).

Между тем, после того как Ко-нон и Фарнабаз с помощью царского флота завоевали владычество на море и стали опустошать берега Лаконики, а афиняне на деньги, полученные от Фарнабаза, вновь укрепили свой город, лакедемоняне решили заключить мир с царем. Они послали Анталкида к Тириба-зу с тем, чтобы позорнейшим, несправедливейшим образом передать царю греков, населяющих Азию, из-за которых и начата была вся война (Плутарх: "Агесилай"; 23). Договор, заключенный между Артаксерксом II и Анталкидом, гласил: "Царь Артаксеркс считает справедливым, чтобы ему принадлежали все города Азии, а из островов - Клазомены и Кипр. Всем же прочим городам, большим и малым, - должна быть предоставлена автономия, кроме Лемноса, Имброса и Скироса, которые по-прежнему остаются во власти афинян. Той из воюющих сторон, которая не примет этих условий, я вместе с принявшими мир, объявляю войну на суше и на море и воюющим с ними окажу поддержку кораблями и деньгами".

Этот мир несколько ронял престиж Спарты в глазах азиатских греков (что, в сущности, было не так уж важно), но во всем остальном был ей на руку, так как подрывал могущество ее главных врагов - фиванцев и аргосцев. Ведь на основании этого договора первые должны были отказаться от гегемонии над Беотией, а вторые - над Коринфом и предоставить автономию всем подчиненным городам. Как и следовало ожидать, фиванцы возражали против условий мира и хотели принести клятву от всех бео-тийцев, но Агесилай отказался принять такую присягу и потребовал, чтобы фиванцы присягнули на точном основании царской грамоты, - что всякий город - большой и малый - станет с этих пор автономным. Не дожидаясь возвращения послов, он стал демонстративно готовиться к походу на Фивы. Однако, прежде чем он двинулся в Беотию, приехали представители фиванцев и заявили, что они согласны на автономию всех городов. Тогда лакедемоняне вернулись на родину, а фиванцы были принуждены присоединиться к общей присяге и предоставить автономию беотийским городам (386 г. до Р.Х.). В целом после Анталкидо-ва мира Спарта сохранила гегемонию над Элладой и даже несколько усилила свои позиции, поскольку взяла на себя роль блюстителя присланных царем мирных условий и добывала автономию греческим городам (Ксенофонт: 5; 1; 29-36).

Унизив таким образом Фивы, Агесилай не успокоился на этом. В 382 г. до Р.Х. лакедемонский отряд под командованием Фебида был отправлен в Халкидику для того, чтобы вести войну против олинфян. В это время в Фивах шла борьба между демократической партией Исмения и олигархами, возглавляемыми Леонтиадом. И вот, когда Фебид проходил мимо города со своим войском, Леонтиад убедил его внезапно захватить Кадмею (фйванский акрополь). Фебид послушался и напал во время Фесмофорий на ничего не подозревающих фиванцев и завладел твердынею. Исмений был схвачен, отправлен в Лакедемон и через некоторое время казнен. Демократы, и в их числе Пелопид, бежали. Эпа-минонд остался в городе: его не тронули, так как вследствие его научных занятий враги не считали его способным к политической деятельности (Плутарх: "Пелопид"; 5).

Когда весть о захвате Кадмеи лакедемонянами распространилась по Элладе, все греки были охвачены негодованием; возмущались и сами спартанцы, особенно противники Агесилая. В гневе они спрашивали Фебида, по чьему приказанию он так поступил, и всеобщие подозрения были обращены на Агесилая. Но Агесилай без колебаний открыто выступил на защиту Фебида, говоря, что важно выяснить только, принес ли этот поступок какую-нибудь пользу. "Ибо все, что приносит пользу Лакедемону, - говорил он, - вполне допустимо совершать на свой страх и риск, даже без чьего-либо приказания". Он не только спас жизнь Фебиду, но и убедил государство взять ответственность за это преступление, разместить в Кад-мее караульный отряд и предоставить фиванские дела и государственное устройство на произвол Архия и Леонтиада, с помощью которых Фебид вошел в город и захватил крепость. Вот почему у всех явилась мысль, что Фебид был только исполнителем, а зачинщик всего дела - Агесилай. Дальнейшие события с несомненностью подтвердили эти подозрения.

В 379 г. до Р.Х. изгнанники-демократы тайно возвратились в Фивы и убили Архия и Леонтиада. После этого фиванцы восстали и изгнали из города спартанский караульный отряд. В Фивах было восстановлено демократическое правление. Агесилай обвинил фиванцев в том, что они убили своих полемархов (хотя те были ими лишь на словах, а на деле правили как настоящие тираны), и склонил лакедемонян объявить Фивам войну. В поход был отправлен второй царь - Клеом-брот I, который вернулся, не совершив ничего достойного.

До этого времени фиванцы вели войну с лакедемонянами в одиночку, даже часть беотийцев выступала против них. Но вскоре на сторону Фив встали Афины, и причиной тому была авантюра Сфодрия. Сфодрий был оставлен Клеомбротом в качестве гармоста в Феспиях. Это был человек, не лишенный смелости и честолюбия, но более преисполненный пустых надежд, чем благоразумия. Он желал стяжать славу и, считая, что Фебид благодаря своему дерзкому поступку стал знаменит, пришел к выводу, что приобретет имя еще более громкое, если неожиданным нападением захватит Пирей и этим отрежет афинян от моря. Передают также, что это была затея беотар-хов с Мелоном и Пелопидом во главе. Они подослали к Сфодрию людей, прикинувшихся друзьями лакедемонян, которые и побудили Сфодрия взяться за дело. Этот поступок по своей несправедливости и противозаконности был подобен поступку Фебида, но в исполнении его не было ни той же смелости, ни того же успеха. День застал лакедемонян на Фриаский-ской равнине, в результате чего замысел их раскрылся. Афиняне отправили послов в Спарту, чтобы обвинить Сфодрия. Но еще прежде сами спартанцы привлекли Сфодрия к суду по обвинению, грозившему смертной казнью.

У Сфодрия был сын Клеоним, еще совсем юный и красивой наружности, к которому пылал страстью сын Агесилая Архидам. Незадолго до суда Архидам приступил к отцу с просьбой поддержать Сфодрия. Агесилай, хотя и порицал очень сильно поступок Сфодрия, не оставил просьбы сына без ответа. Он вообще очень любил своих детей. О нем даже рассказывали одну забавную историю, не вязавшуюся с его суровым обликом: будто бы он дома играл со своими детьми, когда они были еще маленькими, и ездил вместе с ними на палочке, а когда один из друзей увидел Агесилая за этим занятием, Агесилай попросил не говорить об этом никому, пока тот сам не станет отцом.

Итак, благодаря поддержке Агесилая, Сфодрий был оправдан, и возмущенные афиняне объявили лакедемонянам войну (Плутарх: "Агесилай"; 23-25).

В 378 г. до Р.Х. Агесилай во главе войска лакедемонян вторгся в Беотию и предал окрестности Фив опустошению. После он отступил, оставив в Феспиях Фебида. В том же году Фебид потерпел поражение и сам пал в бою. В следующем году Агесилай повторил свое вторжение и вновь предал страну систематическому опустошению. Фиванцы оказались в очень тяжелом положении вследствие недостатка хлеба; уже два года они не могли снимать с полей жатвы. Возможно, действуя Агесилай против них прежним способом, он мог бы преуспеть в военных действиях, но в 376 г. до Р.Х он тяжело и надолго заболел. На пути из Фив, в то время как его войско находилось в Мегарах, он шел однажды из храма Афродиты. Вдруг у него лопнула какая-то жила, и кровь потекла из тела в здоровую, не хромую ногу. Голень необычайно раздулась и причиняла Агесилаю невыносимую боль. Тогда какой-то сиракузский врач вскрыл ему жилу около лодыжки. Кровь брызнула и, не переставая, текла целые сутки. Никакими средствами не удавалось остановить кровотечение, пока Агесилай не впал в беспамятство; тогда кровотечение само собой прекратилось. После этого Агесилай был отвезен в Лакедемон, где долго пролежал больным, не будучи в состоянии выступить в поход (Ксе-нофонт: 5; 4; 34-58). Тем временем, в 375 г. до Р.Х., фиванцы взяли Фес-пии, а затем разбили близ Тегиры в открытом бою две спартанские моры, причем погибли оба спартанских полемарха (Плутарх: "Пелопид"; 16-17). После этого они легко покорили Беотию и восстановили свою гегемонию. Еще прежде афиняне разбили лаконский флот в проливе между Накосом и Пиро-сом. Из 83 лаконских триер афинский наварх Храбрий захватил 49, а 24 потопил (Плутарх: "Фокион"; 6). В 373 г. до Р.Х. другой спартанский наварх Мнасипп потерпел тяжелое поражение на Керкире и сам пал в бою. Но в том же году фиванцы взяли и разрушили Платеи. Это до крайности возмутило афинян, имевших с платейцами очень давнюю дружбу, и охладило их рвение. В самом деле, пока афиняне вели войну со Спартой, фиванцы потихоньку прибрали к рукам всю Беотию и приступили к завоеванию Фокиды. Могущество фиванцев стремительно возрастало и теперь уже внушало опасение самим афинянам. Итак, обе стороны стали искать путей к примирению.

В 371 г. до Р.Х. в Лакедемон съехались посольства из всех концов Эллады для обсуждения условий договора. В числе фиванских послов был Эпаминонд - муж знаменитый своей образованностью и познаниями в философии, но тогда еще не проявивший себя как полководец. Видя, что все прочие пресмыкаются перед Агесилаем, он один решился выступить с откровенной речью, в которой говорил не только об интересах фиванцев, но и об общем благе всей Греции. Он указал, что война увеличивает могущество Спарты, отчего все остальные терпят ущерб, что мир должен быть основан на началах всеобщего равенства и справедливости, что он будет прочным лишь в том случае, если все будут между собой равны. Агесилай, замечая, что Эпаминонд пользуется вниманием присутствующих греков, задал ему вопрос: "Считаешь ли ты правильным с точки зрения всеобщего равенства и справедливости, чтобы беотийские города пользовались независимостью?" Эпаминонд, не задумываясь и не смущаясь, ответил Агесилаю тоже вопросом: не считает ли тот справедливым, чтобы и жители Лаконики получили независимость (Плутарх: "Агесилай"; 27-28).

Затем был заключен мир, по которому стороны обязались вывести из союзных городов гармостов, распустить сухопутные и морские силы и предоставить автономию всем городам. На верность этим условиям мира поклялись все участники конгресса. Фиванцы были занесены в список государств, давших клятву, но на следующий день Эпаминонд вернулся и потребовал, чтобы в списке поклявшихся слово "фиванцы" было заменено словом "беотийцы" (Ксенофонт: 6; 3; 18-19). "Мы позволим беотийским городам приносить клятву каждому от своего имени лишь тогда, когда и вы позволите вашим пери-экам приносить клятву от каждого отдельного города", - сказал он (Павсаний: 9; 13; 2). Тогда Агеси-лай в страшном гневе вскочил с места и потребовал, чтобы Эпами-нонд заявил определенно, готов ли он предоставить независимость Беотии. Эпаминонд в свою очередь опять спросил, предоставят ли спартанцы независимость жителям Лаконики (Плутарх: "Агесилай"; 28). Агесилай был возмущен и сказал, что не будет ничего исправлять в документе, на верность которому они уже поклялись и под которым уже подписались. Если же они не хотят участвовать в мирном соглашении, то он может их, если угодно, вычеркнуть. Таким образом, все прочие заключили между собой мир и только между лакедемонянами и фиванцами оставались враждебные отношения, и фиван-цы удалились с конгресса в весьма мрачном настроении (Ксенофонт: 6; 3; 19-20).

В это время второй царь - Клеомброт I стоял с войском в Фокиде. Эфоры тотчас отправили ему приказ выступить против фиванцев. Очевидно, спартанцы предполагали, что теперь, когда фиванцы лишились союзников, самое время окончательно покончить с ними. Но на деле случилось обратное - через двадцать дней после окончания конгресса в битве при Левкт-рах войско Клеомброта потерпело полное поражение от фиванцев, которыми командовал Эпаминонд. Погиб сам царь и с ним тысяча лакедемонян - цвет спартанской молодежи. Никогда, за всю свою историю, Спарта еще не терпела такого жестокого поражения (Плутарх: "Агесилай"; 28).

Первым следствием левктрской катастрофы был всеэллинский конгресс в Афинах, происшедший в том же году. По-видимому, на нем подтверждены были условия Ан-талкидова мира 386 г. до Р.Х. и решения предыдущего конгресса в Спарте, но по существу он определил новое положение вещей. Если на предыдущих конгрессах лакедемоняне приносили клятву за своих союзников (считая их на деле и по форме своими подданными), то теперь каждому городу на Пелопоннесе была предоставлена возможность приносить клятву за себя. Это означало окончательный распад пелопонесского союза и конец гегемонии Спарты на полуострове. Мантинейцы, воспользовавшись предоставленной им полной автономией, сошлись на общее собрание и постановили сделать Манти-нею одним городом, как это и было раньше, до превращения ее спартанцами в четыре деревни, и обнести ее стеной (Ксенофонт: 6; 5; 1-4). Эпаминонд, прибыв в Аркадию, склонил аркадцев не останавливаться на этом и произвести полное объединение (синойкизм) всех аркадских общин в единый союз и единое государство. Когда решение по этому вопросу было принято, была основана новая столица Аркадии - Мегалополь, куда были переселены - отчасти добровольно, а отчасти по принуждению - жители всех аркадских городов (Павсаний: 8; 27-28).

Лакедемоняне с огромным беспокойством наблюдали, как непосредственно у них под боком при содействии фиванцев возникает новое сильное государство. Сразу же после того, как мантинейцы приступили к строительству стен, они отправили к ним послом Агесилая.

Но когда Агесилай прибыл в Ман-тинею, члены правительства отказались созвать для него народное собрание и предложили царю передать свою просьбу им. Когда Агесилай завел разговор о постройке стены, мантинейцы отвечали, что остановить постройку невозможно, так как соответствующее постановление уже принято народным собранием. Агесилай в гневе удалился (Ксенофонт: 6; 5; 4-5).

В 370 г. до Р.Х. после создания Аркадского союза и основания Мегалополя лакедемоняне вступились за аркадских изгнанников (противников союза) и объявили аркадянам войну. Агесилай с войском и изгнанниками вторгся в Те-гейскую область, считая тегейцев виновниками мятежа и изгнания. Он опустошил страну и осаждал городскую крепость, наведя таким образом страх на аркадян. Аркадяне в ответ заключили союз с аргивянами и элейцами, а в Фивы послали предложение о союзе. Бео-тийское войско тотчас выступило в поход, присоединив к себе союзных локров и фокейцев. Все это войско двинулось в Пелопоннес под предводительством беотархов Эпаминонда и Пелопида. Остальные беотархи добровольно уступили им командование над войском, зная военный гений и доблесть этих мужей (Диодор: 15; 59; 62). Когда беотийцы прибыли в Аркадию, был уже конец декабря 370 г. До Р.Х. На соединение с ними двинулись всенародным ополчением аркадяне, элейцы, аргивяне и все прочие союзники. Собралось не менее 70 000 человек. Начальники войска, собравшись на совещание, Решили идти на саму Спарту и предать опустошению всю Лаконику. Разделив войско на четыре части, союзники проникли в страну различными путями. Беотийцы подступили к Селласию и склонили его жителей к отложению от спартанцев. Аргивяне вступили в Лаконику из Тегейской области, разбив гарнизон, охранявший горные проходы. Так же успешно действовали наступавшие отдельными колонами аркадяне и элейцы. После того, как все войско собралось в Селласии, оно двинулось на Спарту, предавая всю страну разорению и сожжению (Диодор: 15; 62-64).

К этому времени доряне занимали Лакедемон уже в продолжении шестисот лет, и еще ни разу враг не отваживался вступить в их страну: беотийцы были первыми врагами, которых спартанцы увидели на своей земле и которые теперь опустошали ее, дойдя до самого Эврота и города. Дело в том, что Агесилай не разрешил спартанцам сразиться с таким, как говорит Феопомп, "валом и потоком войны", но занял центр города и самые важные пункты, терпеливо снося угрозы и похвальбы фиванцев, которые выкликали его имя, призывая его как подстрекателя войны и виновника всех несчастий сразиться за свою страну. Но не менее заботил Агесилая царивший в городе переполох, вопли и беспорядочные метания пожилых людей, негодовавших по поводу случившегося, и женщин, которые не могли оставаться спокойными и совершенно обезумели от крика неприятелей и вида костров. Тяжелым ударом для его славы было и то, что, приняв город самым сильным и могущественным в Греции, он теперь видел, как сила этого города пошатнулась.

Когда Агесилай заметил, что враги намереваются перейти Эврот и силой ворваться в город, он оставил все другие позиции и выстроил лакедемонян перед центральными возвышенными частями города. Как раз в это время Эврот из-за обилия снегов в горах выступил из берегов и разлился шире обыкновенного, но переправу вброд не столько затрудняла быстрота течения, сколько ледяной холод воды. Как ни старался Эпаминонд из честолюбия завязать сражение в самом городе, он не смог выманить Агесилая или вызвать его на бой, а потому снялся с лагеря, отошел от города и стал опустошать страну.

В Лакедемоне между тем около двухсот граждан, которые уже давно составили заговор, захватили Иссорий, сильно укрепленный и неприступный пункт, где находилось святилище Артемиды. Лакедемоняне хотели тотчас кинуться на них, но Агесилай, опасаясь мятежа, приказал остальным соблюдать спокойствие, сам же, одетый в плащ, в сопровождении одного лишь раба, приблизился к заговорщикам, говоря, что они не поняли его приказания: он посылал их не сюда и не всех вместе, а одних туда (он указал на другое место), других в иные кварталы города. Те же, услышав его, обрадовались, что их замысел не раскрыт, и, разделившись, разошлись по тем местам, которые он указал. Агесилай немедленно послал за другими воинами и занял с ними Иссорий. Ночью он приказал арестовать и убить около пятнадцати человек из числа заговорщиков. Вскоре был раскрыт другой, еще более значительный заговор спартанцев, которые собирались тайно в одном городе, подготовляя переворот. Но при величайшем беспорядке было одинаково опасно как привлечь их к суду, так и оставить заговор без внимания. Поэтому Агесилай, посовещавшись с эфорами, приказал убить их без суда, хотя прежде ни один спартанец не подвергался смертной казни без судебного разбирательства. Из периэков и илотов, которые были включены в состав войска, многие перебежали из города к врагу. Так как это вызывало упадок духа в войске, Агесилай предписал своим служителям обходить каждое утро постели воинов в лагере, забирать оружие перебежчиков и прятать его. Благодаря этому число перебежчиков оставалось неизвестным.

Одни писатели говорят, что фиванцы отступили из Лаконики из-за начавшихся холодов, а также из-за того, что аркадяне стали в беспорядке уходить и разбегаться; другие - что они и так провели там целых три месяца и успели опустошить большую часть страны. Но все утверждают единогласно, что спасением своим Спарта была обязана Агесилаю, который на этот раз отрешился от присущих ему по природе качеств - честолюбия и упрямства и действовал с большой осторожностью. Тем не менее после этого падения он не мог поднять мощь и славу своего города на прежнюю высоту. Хотя Эпаминонд не взял Спарты, он нанес лакедемонянам невосполнимое поражение - восстановил независимость Мессении, находившейся триста лет под их полным владычеством. Когда Мессена была вновь основана Эпаминондом и прежние ее граждане стали стекаться туда со всех сторон, лакедемоняне не были в состоянии помешать этому и не отважились выступить с оружием, но негодовали и гневались на Агесилая за то, что в его царствование лишились страны, не уступавшей Лаконики по размерам и превосходившей плодородием другие области Греции (Плутарх: "Агесилай"; 31-34). Сам Агесилай отказался впредь от командования в походах из-за своего преклонного возраста, предоставив военные дела сыну Архидаму. Когда в 366 г. до Р.Х. все воюющие стороны заключили между собой мир, Агесилай не принял этого мира от фиванцев, так как не хотел признавать независимость Мессении. Правда, в скором времени и бывшие союзники, которых прежде объединяла только ненависть к лакедемонянам, перессорились между собой. Афиняне первыми отступились от фиванцев и заключили союз со Спартой (еще в 369 г. до Р.Х.). Затем беотийцы поссорились с ахейцами и аркадцами, в 364 г. до Р.Х. началась война между аркадцами и элейцами, а в 363 г. до Р.Х. мантинейцы порвали союз с тегейцами и вновь обратились за помощью к лакедемонянам. Аркадский союз распался. Фиванцы приняли сторону тегейцев, и в 362 г. до Р.Х. Эпаминонд выступил в поход с войском, состоявшим из беотийцев, эвбейцев и фессалийцев. В Пелопоннесе его союзниками были аргивяне, мессеняне, а в самой Аркадии - тегейцы и мегалопольцы. Союзниками Спарты были элейцы, ахейцы и афиняне. Прибыв в Тегею, Эпаминонд стал выжидать ответных действий противника. Тем временем Агесилай со всем войском лакедемонян поспешил в Аркадию и стал лагерем близ Манти-неи. Получив это известие, Эпаминонд повел войско прямо на Спарту, надеясь захватить город в отсутствии его защитников. Если бы какой-то критянин не прибыл к Агесилаю и не сообщил ему о приближении войска, Эпаминонд взял бы город. Но Агесилай, узнавший о замыслах врага, успел вернуться в Спарту прежде прихода фиванцев (Ксенофонт: 7; 1-5).

Агесилай с всевозможным тщанием позаботился об охране города. Детей старшего возраста и стариков он расставил на крышах домов, приказав им поражать врагов сверху; сам же выстроил под своей командой воинов цветущего возраста и распределил их по проходам и теснинам, ведущим к городу; он преградил все те места, через которые можно было подойти к городу, и спокойно ждал наступления врага (Диодор: 15; 83). Немного позже фиванцы перешли Эврот и напали на город. Агесилай отбивался не по возрасту решительно и ожесточенно, так как видел, что спасение теперь уже не в осмотрительной обороне, но в беззаветной отваге (Плутарх: "Агесилай"; 34). Эпаминонд вел нападение в одно и то же время в разных местах, по очереди угрожая всем отрядам, и всюду терпел поражение вследствие неудобства своей позиции (Диодор: 15; 83). Между тем он стал опасаться, что мантинейцы придут на помощь Лакедемону. Не желая воевать одновременно с двумя врагами, Эпаминонд отправился с величайшей быстротой назад в тегей-скую область (Ксенофонт: 7; 5).

Несколько дней спустя произошла битва при Мантинее. Эпа-минонд вновь разгромил своих врагов, но сам пал в бою. После этой битвы и смерти Эпаминонда греки заключили между собой мир. Агесилай хотел исключить из мирного договора мессенцев, не признавая в них граждан самостоятельного государства. Так как все остальные греки стояли за включение мессенцев в число участников мирного договора, лакедемоняне отказались участвовать в мире и одни продолжали войну. Вынужденные вербовать большое количество наемников, они вскоре стали отчаянно нуждаться в деньгах, и Агесилай, не зная, как еще помочь отечеству и где еще сыскать средства для войны, в 361 г. до Р.Х. передал власть сыну Архидаму, а сам с отрядом наемников поступил на службу к египетскому фараону Таху. В это время ему было уже более восьмидесяти лет. Тем более удивительна энергия, проявленная им в этом последнем походе.

Когда Агесилай прибыл в Египет, его судно встречали важнейшие полководцы и сановники царя, чтобы засвидетельствовать свое почтение. И остальные египтяне, много наслышанные об Агесилае, ожидали его с нетерпением, чтобы посмотреть на него. Когда же вместо блеска и пышного оружия они увидели лежащего на траве у моря старого человека маленького роста и простой наружности, одетого в дешевый грубый плащ, они принялись шутить и насмехаться над ним. Еще более удивились они его странным вкусам, когда из привезенных и принесенных даров гостеприимства он принял только пшеничную муку, телят и гусей, отказавшись от изысканных напитков, печений и благовоний, а в ответ на настойчивые просьбы принять эти дары, предложил раздать их илотам.

По прибытии он соединился с Тахом, который был занят приготовлениями к походу. Однако Агесилай был назначен не главнокомандующим, как он рассчитывал, а лишь предводителем наемников; флотом командовал афинянин Храбрий, а всем войском - сам Tax. Это было первым, что огорчило Агесилая, но, кроме того, и во всем прочем он вынужден был с досадой переносить чванство и тщеславие египтянина. Он сопровождал Таха в морском походе в Финикию, беспрекословно ему подчиняясь - вопреки своему достоинству и праву, пока, наконец, обстоятельства не сложились более благоприятно. Дело в том, что Не-ктанебид, двоюродный брат Таха, отпал от него и был провозглашен египтянами царем. Агесилай со всеми наемниками перешел на его сторону. Когда наемники покинули его, Tax бежал, но вскоре против Нектанебида восстал новый претендент на престол. Он также послал Агесилаю предложение о переходе на свою сторону. Узнав об этом, Нектанебид перестал доверять Агесилаю и вопреки его уговорам не дал сражения, а отступил в хорошо укрепленную крепость. Враги окружили крепость рвами и валами и приступили к осаде. Когда ров почти окружил город и осталось лишь небольшое свободное пространство, где можно было развернуться с незначительным числом воинов, Агесилай вывел наемников из крепости и после недолгого боя обратил осаждавших в бегство.

После этого Нектанебид укрепил и упрочил свою власть, а Агесилай с деньгами, которые получил на службе, и частью наемников решил отплыть в Спарту. Нектанебид отпустил его с большими почестями и сверх оговоренной платы дал в подарок двести тридцать талантов.

Но Агесилаю не пришлось увидеть родину. По дороге он умер в возрасте 84 лет (в 360 г. до Р.Х.). Спартанцы залили его тело в расплавленный воск и доставили в Лакедемон (Плутарх: "Агесилай"; 36-40).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Справочник. Все монархи мира: Древняя Греция, Древний рим, Византия

Найдено схем по теме Агесилай II — 0

Найдено научныех статей по теме Агесилай II — 0

Найдено книг по теме Агесилай II — 0

Найдено презентаций по теме Агесилай II — 0

Найдено рефератов по теме Агесилай II — 0

Узнай стоимость написания

Ищете реферат, курсовую работу, дипломную работу, контрольную работу, отчет по практике или чертеж?
Узнай стоимость!