АйхеАЙЦЕМА

Айхенвальд Юлий Исаевич

Найдено 3 определения термина Айхенвальд Юлий Исаевич

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [постсоветское] [современное]

Айхенвальд, Юлий Исаевич

(род. 1872) — русский критик-импрессионист. Окончил Новороссийский университет по историко-филологическому факультету, сотрудничал, в журнале "Вопросы Философии и Психологии", перевел на русский яз. сочинения Шопенгауэра; критико-литературные статьи помещал в "Русской Мысли" и других периодических изданиях. Теперь находится в эмиграции. Главные работы: "Силуэты русских писателей", 3 выпуска (1-е издание в 1907) и "Пушкин" (1908). Взгляды на роль и пути критики высказаны А. в введении к 1-му выпуску "Силуэтов". История литературы как наука А. отрицается, отрицается и возможность введения в оценку литературных произведений каких-либо объективных критериев. Писателей А. рассматривает без всякой связи с их биографией, средой и эпохой и вне литературных школ: ко всем одинаково предъявляются одни и те же требования, продиктованные эстетическими взглядами критика, его личным вкусом. Статьи А. — изображение того, что он сам пережил, передумал, перечувствовал, вспомнил при чтении такого-то стихотворения, такой-то книги, и эти субъективные впечатления часто выдаются за итоги всестороннего анализа. В статьях А. можно встретить подчас и интересное замечание, но нет историчности, нет социального анализа рассматриваемых фактов, освещенных литературным произведением, и это вытравление общественного момента в комплексе явлений, подлежащих изучению критика, весьма характерно и для А. и для той литературно-политической группы, к которой он принадлежал. Как стилист А. питает склонность к пышным образам, распространенным сравнениям, метафоре. Любопытно в статьях А. явление своеобразной мимикрии: о Пушкине он говорит словами, взятыми из пушкинских стихов (кавычки упразднены А.), фраза А. о Гоголе строится по образцам гоголевского синтаксиса, и т. д. Разбор А. художественных произведений должен быть отнесен скорее к области литературы художественной, чем к области научной прозы: это в значительной степени лирика, черпающая вдохновение из книжных источников.

Лит.: Львов-Рогачевский В., Самовдохновенная критика, в книге "Снова накануне", М., 1913, стр. 137—141; Неведомский М., Зачинатели нашей критики, в сб. "Зачинатели и продолжатели", 1919, стр. 383—394; Полянский В., Бессмертная пошлость и похвала праздности, в журнале "Под Знаменем Марксизма", 1922,кн.4, стр. 101 — 108. Спор о Белинском (А. выступил с очень резкой характеристикой Белинского как критика) нашел отражение в ряде статей, разбивших доводы А.: Ляцкий Е., Господин Айхенвальд около Белинского (в журнале "Современник", 1914, кн. 1); Бродский Н., Развенчан ли Белинский? (журнал "Вестник Воспитания", 1914, кн. 1); Иванов-Разумник, Правда или кривда, 1913, кн. 12.

К. Бархин.



Айхенвальд, Юлий Исаевич

[1872—] — литературный критик, пользовавшийся большой популярностью и влиянием в 1905—1917, в эпоху господства модернизма и эстетизма в русской литературе. А. окончил Новороссийский университет, написал диссертацию о Локке и Лейбнице, в которой выступает типичным идеалистом; по переезде в Москву был секретарем философского общества и сотрудником идеалистического журнала "Вопросы философии и психологии", одно время — помощником редактора "Русской мысли" при В. А. Гольцеве, опубликовал ряд философских работ, между прочим перевел сочинения Шопенгауэра. Известность А. приобрел, когда от философии перешел к лит-ой критике и стал печатать критические фельетоны в "Русских ведомостях", "Речи", "Русской мысли" и др. кадетских изданиях. Статьи эти были собраны им в ряде сборников под общим заглавием "Силуэты русских писателей" и "Этюды о западных писателях" и др. А. — критик-импрессионист. Он отвергает какую бы то ни было закономерность литературных явлений, возможность построения историко-литературной науки и называет литературу "беззаконной кометой в кругу расчисленных светил". Среда, социальные условия, не имеют никакого влияния на то, что представляется А. самым существенным в художественном произведении — на творческую индивидуальность. Художник "продолжает дело бога, воплощает его первоосновную мысль. Творение еще не кончилось, и поэт, священник искусства, облечен великой миссией вести его дальше, развивать предварительные наброски и планы божества, контуры природы. Наместник бога на земле, так сплетает он свое творчество с творчеством вселенной". Избрав исходной точкой зрения мистико-религиозное представление о художнике, А. совершенно отвергает всякую связь писателя с исторической обстановкой, с социальной борьбой: "Естественно рассматривать сущность писателя вне исторического пространства и времени". Отвергает А. и психологическое изучение литературы. Хотя А. и утверждает, что "от психологии должна ожидать себе откровений история литературы", как будто уступая научным требованиям, но он затем указывает, что личность писателя иррациональна, что "всякие старания объяснить писателя безнадежны" и т. д. Не интересуют А. и литературные направления и школы. Писатель одинок, ни на кого не похож, неповторим. "Нет направлений: есть писатели. Нет общества: есть личности". В конце концов в своем стремлении изолировать личность писателя от всего мира А. впадает в фальшиво-пророческий тон, начинает говорить выспренним жреческим яз.: "писатель — дух, его бытие идеально и неосязаемо; писатель — явление спиритуалистического, даже астрального порядка, ...начало движущееся и движущее..." и т. д. Несмотря на всю эту идеалистическую фразеологию о "боге", "астральном мире", А. дает нередко меткие характеристики и эстетические оценки отдельных художественных произведений.

Октябрьская революция с ее воинствующим материализмом, с ее новыми формами жизни, властно отрицающими самодовлеющее эстетическое созерцание, отрыв искусства и его творцов от действительности, была конечно чужда и враждебна критику. Сузив невольно понятие культуры до определенных исторических и классовых ее форм, предполагающих буржуазный общественный строй, А. увидал в революции силу, разрушившую идеалы кадетской интеллигенции. Высланный за границу, он стал помещать в эмигрантских газетах злобные и враждебные статьи против Советской России.

Библиография: I. Силуэты русских писателей, вып. 3, М., 1907—1910; вып. 1, изд. 5-е, М., 1917; Этюды о западных писателях, М., 1910; Отдельные страницы, М., 1910—1911; Посмертные произведения Толстого, М., 1912; Спор о Белинском, М., 1914; Пушкин, изд. 2-е, М., 1916; Слова о словах, П., 1917; Похвала праздности, М., 1922; Поэты и поэтессы, М., 1922 и др.

II. Венгеpов С. А., Критик-импрессионист, "Речь", 26 июля 1909; Кранихфельд В., О критике и критиках, "Совр. мир", № 8, М., 1911; Гpифцов Б., Метод А., "Русская мысль", № 11, 1913; Иванов-Разумник, Правда или кривда, "Заветы", № 12, 1913; Бродский Н., Развенчан ли Белинский, "Вестник воспитания", № 1, 1914; Ляцкий Е., Господин А. около Белинского, "Современник", № 1, 1914; Марковский М., И. С. Тургенев с современной точки зрения, "Педагогический сборник", № 5, 1914; Неведомский М., "Зигзаги нашей критики", сб. "Зачинатели и продолжатели", П., 1919; Полянский В., Бессмертная пошлость и похвала праздности, "Под знаменем марксизма", № 1, 1922.

П. Коган.

{Лит. энц.}



Айхенвальд, Юлий Исаевич

Род. 1872, ум. 1928 г. Литературный критик и публицист. Выпускник истор.-филол. ф-та Новороссийского ун-та. Автор множества статей на философские, литературные и педагогич. темы, театральный обозреватель журнала "Русская мысль". Автор работ о русской и западноевропейской литературе ("Пушкин", 1908; "Этюды о западных писателях", 1910; "Поэты и поэтессы", 1922), книги эссе "Силуэты русских писателей" (1906), статей для энциклопедического словаря Гранат. Выслан за границу (1922).

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Большая Русская Биографическая энциклопедия

Айхенвальд Юлий Исаевич

Айхенвальд, Юлий Исаевич, талантливый критик. Родился в 1872 году; сын популярного в Одессе раввина. В 1892 году окончил курс в Новороссийском университете по историко-филологическому факультету, получив золотую медаль за сочинение ""Эмпиризм Локка и рационализм Лейбница"". Поселившись в Москве, был секретарем Философского общества и редакции ""Вопросов философии и психологии"". Читает лекции по истории русской литературы на московских женских педагогических курсах, в университете имени Шанявского и на высших женских курсах (Герье). Часто, с большим успехом, читает публичные лекции в Москве и провинции. С 1895 года поместил ряд статей и рецензий в ""Вестнике Воспитания"", ""Вопросах философии и психологии"", Словаре Граната, ""Курьере"", ""Научном Слове"", петербургском ""Слове"" (критические фельетоны), в ""Истории русской литературы XIX века"" Овсянико-Куликовского, в собрании сочинений Пушкина под редакцией Венгерова и других. Особенно деятельное участие принимал в ""Русских Ведомостях"", где в 1895 - 1902 годах вел философскую библиографию, и в ""Русской Мысли"", где с 1902 года давал обзор драматического театра, а в 1907 - 1908 годах был членом редакции. Литературные характеристики А. вышли отдельным изданием под заглавием ""Силуэты русских писателей"", I выпуск в 1906 году (М., 2-е дополненное издание, М., 1908), II - в 1908 году (2-е исправленное издание, М., 1909), III - в 1910 году. Статьи педагогические и философские собраны под заглавием ""Отдельные Страницы"" (М., 1910). Отдельно вышли также книжка ""Пушкин"" (М., 1908) и брошюра ""Валерий Брюсов"" (М., 1910). Первые два выпуска ""Силуэтов"" удостоены Академией Наук в 1909 году почетного отзыва. А. переведена сказка Апулея ""Амур и Психея"" (""Пантеон Литературы"", 1895); под его редакцией вышли книги Эллен Кей, ""Век ребенка"" (М., 1905), Ланге, ""Женский вопрос"", Маймона, ""Введение в современную эстетику"" (1909). С 1899 года в переводе и под редакцией А. выходит полное собрание сочинений Шопенгауэра. ""Силуэты русских писателей"" отводят А. заметное, весьма своеобразное место в современной критике. Общепризнанными можно считать его достоинства как замечательного стилиста. У него несомненно блестящий, образный слог; его статьи нечто вроде критических стихотворений в прозе. Отсюда известная их вычурность. Приподнятость А., однако, органически и свободно вытекает из его восторженного отношения к литературе. Те писатели, которых он любит, представляются ему пророками; каждое слово их полно священного значения, о них надо говорить молитвенно. Статьи А. являются попытками создания у нас чисто импрессионистской критики, задачи которой не столько истолковать автора, сколько передать впечатление, произведенное им на критика. Свои статьи о Пушкине А. так и называет ""Отклики Пушкину"". С этим крайним субъективизмом, в конце концов, можно было бы помириться как с особого рода творчеством. Но А. претендует и на объективное значение; ему кажется, что он рисует хотя и силуэтные, но все-таки портреты. Между тем, его силуэты нередко теряют всякое сходство с оригиналом, и это, главным образом, потому, что А. - историк литературы, намеренно игнорирующий историю. А. исходит из того, что искусство есть нечто абсолютно самодовлеющее и потому сознательно отказывается от анализирования писателя в связи с условиями места и времени. Опираясь на авторитет немецкого эстетика Меймана, А. желает убедить русского читателя, воспитанного на отзывчивости к этико-социальным запросам в искусстве и критике, что ""великие мастера и их великие ценители не только не служат продуктами своей эпохи, не только не подчиняются ей, а, наоборот, часто выступают в резкой противоположности к ней и к современному обществу""; ""художник, который делается рабом социальных запросов, унижает этим и свое искусство, и самое общество"". Вследствие такого отношения к общественности, А. столь же тенденциозен, как и самые крайние из защитников утилитарного искусства. Для А. сатирик, бытовик, общественник, будь это сам Тургенев, заранее осужден. ""Настоящее"" художественное творчество интересуется только созерцанием природы, проблемами страстей и... отношением к Богу. На религиозные вопросы враждебное отношение А. к идейности не распространяется. - Лучше всего удался А. Пушкин, потому что он для него ""божественный"". Красиво передано А. ""сладкое"" очарование ""Бахчисарайского фонтана"", интересны замечания о ""Скупом рыцаре"", ""Моцарте и Сальери"". Слабее характеристики ""Бориса Годунова"" и ""Евгения Онегина"", именно потому, что здесь главную роль играют быт и реальная действительность. - Отдельные тома ""Силуэтов"" не однородны по общему тону. Благодаря первым ""Силуэтам"", за А. установилась репутация критика, ""обсахаривающего"" тех писателей, к которым относится хорошо. Это совершенно верно. Но уже во II т. ""Силуэтов"" А. с тою же неумеренностью, с которою он в I т. расточал похвалы, становится крайне нетерпимым по отношению к творчеству идейно-общественному, а в III т. резко отрицательные характеристики даже преобладают. В I т. очень содержательны этюды о Баратынском , Тютчеве , Гоголе , Лермонтове , Гаршине , Чехове . С особенною теплотою говорит А. о Чехове, в котором усматривает не столько пессимизм, сколько задушевную жалость ко всему несовершенному. В своем стремлении во всем отыскать элементы гармонии, критик усмотрел и в Лермонтове, в последние годы его жизни, ""просветленное примирение с миром"". Лермонтов познал смирение; он не гордый и не злой, он был только несчастен. ""Тихая муза"" Гаршина привлекает А. тем, что она дает так много ""примирительных моментов"" в изображении вековечной борьбы между добром и злом. ""Неутомимая гуманность"" Короленко умиляет критика, но он не отдает ему всей полноты своих симпатий, потому что в произведениях Короленко слишком много человека, и ""не чуется космоса""; нехорошо, что он слишком ясен, что ""ему чужд всякий мистицизм"". Во II томе ""Силуэтов"" А. интересны характеристики Майкова , Щербины , Фета , Полонского ; полна истинного восторга, хотя в общем ничего нового не дает, характеристика Толстого ; замечательна колоритная статья о Достоевском . Безгранично высоко ставит А. Достоевского - на самую вершину мировой литературы; но, с восторгом созерцая нечеловеческую силу его духовной личности, он, вместе с тем, полон ужаса пред теми безднами греха и неверия, которые вскрыты его творчеством. Достоевский для него ""писатель-дьявол"", все его творчество - ""собственная психология в лицах; все это - больное откровение его беспримерной души... Вопреки общепринятому взгляду можно думать, что Достоевский - великий атеист, не христианин, а именно антихрист"". Тягостное впечатление производят статьи об Островском и Тургеневе . Тут стремление выбросить из истории литературы исторический элемент жестоко отомстило критику. Что сказать о характеристике Тургенева, в которой буквально ни одним словом не упомянуто об общественном значении ""Записок охотника"", ""Рудина"", ""Накануне"" и др.? Получился Тургенев без Тургенева. А. не стесняется говорить, что ""Тургенев не глубок"", что ""во многих отношениях его творчество - общее место"", что он серьезные явления жизни изображает ""поверхностно и в тонах слишком легких"", что образованность у него ""неприятная"". Совершенно освобождая себя даже от таких, например, общеизвестных фактов, как смелый разрыв Тургенева с новым поколением, критик решается утверждать, что Тургенев всегда помнил ""про молодежь, не хотел уронить себя в ее глазах"". И, единым взмахом пера уничтожив все, что отвело Тургеневу великое место в истории русской литературы, А. вслед за тем называет то, что в Тургеневе ему нравится: ""Два приятеля"", ""Часы"", ""Рассказ отца Алексея"". В характеристике Островского критик не хочет отделить бытописателя от тупости изображаемого им быта. Третий том ""Силуэтов"", посвященный писателям наших дней, идет еще дальше по пути произвольных толкований и немотивированных симпатий. Можно объяснить себе, почему А., с его культом полной отрешенности от злобы дня, нравится Бунин и совершенно не нравится Горький . Труднее понять, почему он сводит к нулю отрешенного от условий места и времени Леонида Андреева , и совершенно нельзя понять неслыханную резкость, с которою он обрушился на Брюсова . В чрезвычайной тщательности, с которою Брюсов отделывает свои стихи, критик-импрессионист, забыв ""муки слова"" даже в пушкинском тексте, усматривает доказательство того, что он от ""Господа никакого таланта не получил"". Не останавливаясь на других, чрезвычайно частых в А. капризах импрессионизма, нельзя не сказать, что, в конце концов, они вредят изящному дарованию А.С. Венгеров.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Биографический словарь

АЙХЕНВАЛЬД Юлий Исаевич (псевд. Ю.Альд, Б.Каменецкий)

12.1.1872, Балта, Подольской губ. - 17.12.1928, Берлин) - литературный критик, переводчик, философ. Родился в семье раввина. Окончил в Одессе Ришельевскую гимназию ( 1890) и историко-филологический факультет Новороссийского университета (1894), получив диплом 1 -и степени и золотую медаль за философскую работу «Эмпиризм Локка и рационализм Лейбница». Печатался в газетах с 14 лет. После переезда в Москву (1895) преподавал в гимназии, университете им.А.Шанявского, на Высших историко-филологических женских курсах В.Полторацкой. Член Пушкинской комиссии Общества любителей российской словесности, ученый секретарь Московского психологического общества и секретарь редакции журнала «Вопросы философии и психологии». Театральный обозреватель. Член редакции журнала «Русская мысль» (1902-3, 1907-8). Сотрудничала газете «Русские ведомости» (1895-1902), в журналах «Научное слово», «Вестник воспитания», в 1911-19 в газетах «Речь», «Утро России».

Выступал вначале преимущественно как переводчик и автор статей на философско-педагогические темы.Ф.Степун рисует портрет молодого А.

«Застенчивый, тихий, ласковый, ко всем очень внимательный, духовно сосредоточенный и серьезный, источающий дыхание мягкости и благожелательности, всегда изумительно ровный и верный самому себе, чуждый социальнополитической злободневности». Литературное имя приобрел благодаря сборнику статей «Силуэты русских писателей» (СПб.

1906), где изложил главные принципы своего литературнокритического метода - «принципиального импрессионизма». В основе его отказ от претензий на научность литературоведческого анализа, ибо литература «своей основной стихией имеет прихотливое море чувства и фантазии..

со всей изменчивостью его тончайших переливов... Одно то, что мысль и чувство разнятся между собой, делает литературу «беззаконной кометой в кругу расчисленных светил»; «искусство недоказуемо; оно лежит по ту сторону всякой аргументации». Методу А. отвечал жанр его работ - литературно-критических эссе, изобилующих метафорами и афористичными формулировками. Как отмечал Ф.Степун, А. был «близок завет Фридриха Шлегеля, требовавшего, чтобы критическая статья представляла собою художественное произведение».

«Легенда об Айхенвальде», сложившаяся в результате идеологизированной трактовки его творчества, создала упрощенный образ А. талантливого, но «несерьезного» критика, неисправимого субъективиста и интуитивиста. Еще более упрочилась эта легенда в советское время, когда работы А. попали в разряд запрещенных. В действительности А.

располагал четкими эстетическими критериями и ясными общественно-политическими и нравственными идеалами. В представлении А. писательтворец выступает как жизнеутверждающее начало, одухотворяющее косную природу. «Писатель по отношению к своей материи - зиждущая форма... Орфей, победитель хаоса, первый двигатель, он осуществляет все мировое развитие. В этом его смысл и величие». А.

высказывал мысли о диалогически-коммуникативной природе искусства.

Литературное произведение - диалог между писателем и читателем, где читатель - соавтор художника; оно неисчерпаемо: «писателя никогда нельзя прочесть до конца».

Полемика между А. и критиками социологической ориентации особенно обострилась после публикации его работы о В.Белинском (1913), в которой А. утверждал, что Белинский - «человек шаткого ума и колеблющегося вкуса», отличавшийся «умственной несамостоятельностью», отсутствием «широты духа и настоящей духовной свободы».

Октябрьскую революцию А. встретил с неприязнью. По свидетельству И.Гессена, «А. был органическим противником всякого насилия... Отсюда непримиримая, буквально всепоглощающая ненависть к большевикам».

Аналогичную оценку дал Г.Струве: «А, оставался таким же критиком-импрессионистом, каким был до революции... К большевистской революции и ее насилию над свободным творчеством он был непримирим». Перебиваясь после закрытия «буржуазных» газет случайными заработками, А. отказывался публиковаться в советских изданиях. Если в работе «Наша революция. Ее вожди и ведомые» (М.

1918), написанной в основном до октября 1917, он еще высказывал надежды на победу духовного начала в русском обществе, то в начале 20-х эти иллюзии полностью исчезли. В статьях «Похвала праздности», «Бессмертная пошлость», «Самоубийство», «Искусство и мораль» А, не столько критик, сколько философ. Определяя материализм как «цинизм, доходящий до величия», А. противопоставлял ему утверждающий духовную автономию личности спиритуализм. В статье «Писатель и читатель» защищал самодовлеющую сущность искусства, не подвластную злобе дня. Отстаивая такие взгляды, А. не мог вписаться в послеоктябрьскую российскую действительность, несмотря на то, что оба его сына стали коммунистами. Рецензируя сборник «Похвала праздности» (М" 1922), В.Полянский (П.Лебедев) писал, что А.

«верный и покорный сын капиталистического общества, твердо блюдущий его символ веры, глубокий индивидуалист», По поводу его сборника «Поэты и поэтессы» (М., 1922), содержавшего, в частности, очерк о Н.Гумилеве, который был назван «поэтом подвига, художником храбрости, певцом бесстрашия», в «Правде» 2.6.1922 появилась статья «Диктатура, где твой хлыст» (подписана криптонимом О; многими, в том числе и самим А., приписывалась Л.Троцкому). В ней утверждалось, что А. «во имя чистого искусства» «называет рабочую советскую республику грабительской шайкой», и предлагалось «хлыстом диктатуры заставить Айхенвальдов убраться за черту в тот лагерь содержанства, к которому они принадлежат по праву...».

В сентябре 1922 А. был выслан за границу вместе со многими учеными и писателями. Высылке предшествовали арест и сидение на Лубянке. В Берлине А. читал курс «Философские мотивы русской литературы» в Русской Религиозно-философской академии (с дек. 1922), часто выступал с лекциями и докладами. В конце 1922 был среди создателей литературного общества «Клуб писателей», принимал активное участие в деятельности созданного в 1924 Кружка друзей русской литературы, Вступил в Союз русских журналистов и литераторов в Германии, Сотрудничал в журнале «Новая русская книга», в рижской газете «Сегодня», но основным его пристанищем стала берлинская газета «Руль», где вел литературнокритический отдел. Вокруг А.

группировался кружок литературной молодежи, среди участников которого был В.Набоков, назвавший А. в своих воспоминаниях «человеком мягкой души и твердых правил». Основной вклад А. в культурную жизнь русской эмиграции - еженедельные «литературные заметки» в газете «Руль», в которых он утверждал, что нельзя теперь, как прежде, не быть публицистом: «Во все, что ни пишешь... неудержимо вторгается горячий ветер времени, самум событий, эхо своих и чужих страданий». В России, писал А., установилось «равенство нищеты и нищенской культуры», но «даже там, где беллетристы хотят присоединиться к казенному хору славословия, они то и дело срываются с голоса, потому что правда громче неправды... Талант органически честен».

Искренними, правдивыми художниками в Советской России А. считал М.Зощенко, Вс.Иванова, Л.Лунца, Н.Тихонова; резко отрицательно оценивал проявления сервилизма, тенденциозности, насилия писателя над своим талантом в угоду политической конъюнктуре (В.Вересаев, М.Горький, В.Маяковский, А.Толстой, И.Ясинский и др.). Среди эмигрантов выделял И.Бунина, Б.Зайцева, А.Ремизова, И.Шмелева, поддерживал литературную молодежь - М.Алданова, Н.Берберову, Г.Газданова, В.Набокова. Нередко обращался к мемуарному жанру: опубликовал в газете «Сегодня» цикл «Дай оглянусь...» о Л.Толстом, В.Короленко, А.Чехове, Вл.Соловьеве, Д.Мамине-Сибиряке и др.: в «Руле» - о Л.Андрееве~, подготовил переиздание (включающее новые очерки) «Силуэтов русских писателей» (Берлин, 1923, т. 13; 1929, т.

1). Усилилась ориентация А, на классику: он подчеркивал, что эмиграция обязана сохранять и развивать культурные традиции, оборванные советской властью. В эмиграции литературно-критическая деятельность А. играла консолидирующую роль, поддерживая сложившуюся иерархию литературных авторитетов и ценностей.А. погиб в результате несчастного случая, попав под трамвай. «Вот и последний... Для кого теперь писать? Младое незнакомое племя... Что мне с ним? Есть какието спутники в жизни - он был таким», - откликнулся на его смерть Бунин.

Осталась незавершенной начатая А. в Советской России книга «Диктатура пролетариата», задуманная как продолжение «Нашей революции», Соч.: Осколки воспоминаний // Лит-ра в школе, 1989, № 2; «Товарищество на пайках» // Час пик, 1992, 17 авг.; Русское общество и евреи: статьи // Вест. Еврейск, ун-та в Москве, 1992, № 1.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Энциклопедия Русской эмиграции

Найдено схем по теме Айхенвальд Юлий Исаевич — 0

Найдено научныех статей по теме Айхенвальд Юлий Исаевич — 0

Найдено книг по теме Айхенвальд Юлий Исаевич — 0

Найдено презентаций по теме Айхенвальд Юлий Исаевич — 0

Найдено рефератов по теме Айхенвальд Юлий Исаевич — 0