Бакунин М. АБакунин Николай Александрович

Бакунин Михаил Александрович

Найдено 6 определений термина Бакунин Михаил Александрович

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] [зарубежный] Время: [постсоветское] [современное]

Бакунин Михаил Александрович

Бакунин Михаил Александрович - см. в статье Бакунины .

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Биографический словарь

Бакунин Михаил Александрович

1814-1876 гг.) - идеолог анархистского течения народничества. В чине прапорщика в 1835 г. вышел в отставку. С 1840 г. находился за границей, был участником европейских революций 1848-1849 гг., выдан австрийскими властями в 1851 г., дважды приговаривался к смертной казни, был сослан в Сибирь. В 1861 г. бежал за границу, был членом I Интернационала.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Краткий исторический словарь

БАКУНИН Михаил Александрович

1814-1876), теоретик анархизма, один из идеологов народничества. В 1830-х гг. член кружка Н. В. Станкевича. С 1840 за границей, участник революции 1848-49 (Париж, Дрезден, Прага). В 1851 выдан австрийскими властями России. С 1857 в сибирской ссылке. В 1861 бежал за границу, сотрудничал с А. И. Герценом и Н. П. Огаревым. С 1868 член 1-го Интернационала, выступал против К. Маркса и его сторонников, в 1872 исключен решением Гаагского конгресса. Труд Б. "Государственность и анархия" (1873) оказал большое влияние на развитие народнического движения в России.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Энциклопедия История отечества, Большая Российская энциклопедия

Бакунин Михаил Александрович

Бакунин Михаил Александрович (Bakunin, Mikhail) (1814-76), рус. революционер, ведущий теоретик анархизма и основатель рос. движения народни-чества. Служил в императорской армии до 1835 г. За участие в европ. революциях 1848 г. сослан в Сибирь. В 1861 г. бежал из ссылки и уехал в Лондон, куда стекались в то время все воинствующие анархисты и коммунисты. 1-й Интернационал ("Международное товарищество рабочих"), созданный в 1864 г., раскололся из-за разногласий между Марксом и Бакуниным, связанных с разл. пониманием насильственного изменения существовавшего полит, и социального строя. Этот раскол позже привел к появлению двух течений в раб. движении.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Оксфордская Иллюстрированная Энциклопедия Всемирная история (с 1800 г. и до наших дней)

БАКУНИН Михаил Александрович

(1814—1876) — российский общественно-политический деятель, революционер, публицист и философ, основатель и теоретик анархизма и революционного народничества. В 1833—1835 гг. служил в артиллерийских частях Минской и Гродненской губерний. Выйдя в отставку, поселился в Москве, где сблизился с кружком Я. В. Станкевича. Изучал произведения классической немецкой философии. С конца 1830-х гг. сотрудничал с журналами «Московский наблюдатель» и «Отечественные записки», публиковал статьи по философии. В 1840 г. выехал в Германию, где опубликовал статью «Реакция в Германии» (1842), в которой доказывал необходимость свержения абсолютизма. В феврале 1844 г. отказался вернуться в Россию по вызову правительства. Решением Сената (декабрь 1844) был заочно приговорен к ссылке в Сибирь. В 1844 г. поселился в Париже, где познакомился со многими французскими социалистами, а также с К. Марксом и Ф. Энгельсом. В июне 1848 г. принимал участие в Славянском съезде в Праге, стал одним из руководителей вспыхнувшего там восстания. В мае 1849 г. участвовал в восстании в Дрездене, за что саксонским судом был приговорен к смертной казни, замененной пожизненным заключением. В 1850 г. передан австрийским властям и заточен в крепость. В 1851 г. выдан русскому правительству, привезен в Петербург, заключен сначала в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, затем — в Шлиссельбургскую крепость. Повелением Александра II в 1857 г. отправлен на пожизненное поселение в Сибири. Жил в Томске и Иркутске, сотрудничал с местной прессой и отправлял корреспонденции А. И. Герцену. В июне 1861 г. бежал из России через Японию и Америку в Лондон. Сотрудничал с газетой «Колокол», был связан с организацией «Земля и воля» 1861—1864 гг., поддерживал Польское восстание 1863—1864 гг. В ноябре 1864 г. вступил в I Интернационал. В 1868 г. создал в Женеве анархическую организацию «Международный альянс социалистической демократии», принятую в Интернационал на правах секции, однако в 1872 г. был исключен из него за пропаганду анархизма. В книге «Государственность и анархия» (1873) подверг критике модель «государственного социализма» марксистов и изложил свои взгляды на стратегию и тактику революционного движения. Его идеи с восторгом восприняла значительная часть народников, попытавшаяся применить их на практике (см. бунтарское течение, «хождение в народ»). Участвовал в восстании в Лионе (1870) и выступлении анархистов в Болонье (1874). С 1875 г. из-за болезни отошел от революционного движения. Умер в больнице для чернорабочих, куда был помещен по его же настоянию.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: История России словарь-справочник. Учебно-практич. пособие

Бакунин, Михаил Александрович

Бакунин Михаил Александрович

Бакунин Михаил Александрович 1814 - 1876)

— род. в 1814 г., ум. 19-го июня (2-го июля) 1876 г. Сын губернского предводителя дворянства Тверской губернии, Александра Михайловича Бакунина от брака его с Варварою Александровною Муравьевой, М. А. Бакунин принадлежал к старинному дворянскому роду, владевшему обширными вотчинами в Новоторжском уезде. Проведя детство в родительском доме, откуда он мальчиком нередко исчезал в поисках за романтическими подвигами, Бакунин поступил в артиллерийское училище, в 1832 г. был оттуда выпущен в гвардейскую артиллерию прапорщиком, тем же чином вскоре за шалости переведен в полевую артиллерию и, проведя в батарее около двух лет в глухом захолустье Западного края, в 1834 г. вышел в отставку, и зачислился вольным слушателем в московский университет на историко-филологический факультет. Любознательный и в часы досуга от военной службы изучивший теории французских идеологов, Бакунин в Москве сошелся с Н. В. Станкевичем, имевшим к семейству Бакуниных близкие отношения, и под влиянием Станкевича отдался изучению Гегеля. Врожденная способность к ясному истолкованию самых сухих отвлеченностей обеспечила Бакунину видное положение в Станкевичевском кружке, особенно после отъезда самого Станкевича заграницу. Ближе всего сошелся Бакунин с В. Г. Белинским, плохо владевшим иностранными языками и нуждавшимся в помощи Бакунина при изучении Гегелевой философии. Белинский в 1836—1838 гг. настолько сблизился с Бакуниным, что одно время даже жил с ним в Москве и дважды проводил лето в Новоторжском имении Бакуниных. Однако, с другой стороны, дар перерабатывать все вычитанное и узнанное в собственную мысль настолько развил в Бакунине нетерпимость к чужим мнениям, что близость с ним оказалась Белинскому в тягость и между друзьями последовало охлаждение. "Дикая мощь, беспокойное, тревожное и глубокое движение духа, беспрестанное стремление вдаль, без удовлетворения настоящим... порывание к общему от частных явлений" — так характеризовал Белинский Бакунина за московский еще период жизни этого последнего, и ценил в бывшем своем "философском друге" особенно высоко "вечно движущееся начало, лежащее в глубине его духа". Живя в Москве открыто и давая там вечеря, на которые собирались представители московских интеллигентных кружков того времени, Бакунин поддерживал близкие сношения с Хомяковым и другими славянофилами, но преследовал идеалы, несовместимые с стремлениями к русской самобытности, так как тяготел весьма решительно к западничеству, хотя в то время и был еще ультраконсервативен в отношении политических убеждений (по свидетельству Панаева). Из Москвы Бакунин, по вызову Белинского, прислал свою статью о германской философии для напечатания в "Отечественных Записках" (см. ІV книжку за 1840 г.), а вскоре и сам приехал в Петербург, где тогда перед отъездом заграницу жили и другие москвичи: Кудрявцев и Катков; часто встречаясь с последним у Белинского и Панаева, Бакунин из-за личных отношений затеял с Катковым крупное столкновение, которое чуть не окончилось дуэлью.

В том же еще 1840 г. Бакунин отправился заграницу и, поселившись в Берлине — тогдашнем центре "германского любомудрия", — страстно отдался изучению гегельянства; переселившись вслед за Арнольдом Руге в Дрезден, он, однако же, спустя два года, в статье, напечатанной под псевдонимом "Jules Elysard", выступил с резкими обвинениями против присущей немцам вообще способности политические и общественные злобы дня переводить на почву схоластики и успокаиваться на отвлеченных философских формулах. Беспокойное "вечно движущееся начало, лежавшее в глубине духа", натолкнуло Бакунина на сближение с немецкими радикалами и социалистическими кружками, что и заставило саксонское правительство выслать Бакунина, в 1843 г., из Дрездена. После пребывания в Швейцарии, где тогда же ютились сторонники социализма, Бакунин в 1845 г. переселился в Париж и близко сошелся с Ж. Санд, Прудоном и представителями "Горы ", ведшими тогда деятельную агитацию против правительства Людовика-Филиппа. Бакунин в то время, по свидетельству П. В. Анненкова, поражал образованнейших даже французов необычайным диалектическим талантом и глубоким разумением отвлеченнейших философских вопросов; в свою очередь, тесное сближение с радикальными журналами, мастерскими рабочих и ознакомление с модными тогда социалистическими и коммунистическими учениями, привили Бакунину чуждое ему дотоле радикально свободное понимание условий и требований жизни и отрицание первооснов европейской государственности. Сближение в Париже с польским эмиграционным комитетом, заправлявшим революционным движением в Царстве Польском, Познани и Галиции, превратило Бакунина из революционера-теоретика в практика "революционных дел", так как комитет этот дал исток его энергии, научил его конспиративной практике и доказал ему возможность действовать в этом направлении. Известная речь, произнесенная Бакуниным в годовщину польского восстания 1830 г., 29-го ноября 1847 г., в которой он призывал поляков к совместному "с русскими патриотами" действию в интересах освобождения Польши и образования общеславянской федерации, повлекла за собою высылку Бакунина из Парижа, по распоряжению Гизо, признавшего, что подобная "необузданная" личность даже и во Франции нетерпима. На требование русского правительства вернуться немедленно в Россию, Бакунин отвечал отказом и после кратковременного пребывания в Брюсселе, вместе с Арн. Руге и Карлом Марксом, вернулся перед началом революции 1848 г. назад в Париж. Поселившись здесь в казарме рабочих, составлявших охрану революционного префекта полиции Коссидьера, Бакунин бестолковым вмешательством во внутренние дела Франции восстановил против себя Коссидьера, который не без остроумия заметил, что Бакунин в первый день революции — просто клад, но на следующий уже день его нужно бы повесить, так как он способен нарушить всякий порядок, кем бы тот ни был заведен. Чтобы положить конец зажигательным речам и бестактным выходкам Бакунина, французское революционное правительство ловко его удалило из Франции под предлогом политической миссии в славянские земли. С обычным жаром и бестолковостью Бакунин принимал деятельнейшее участие в чешском революционном движении — летом 1848 г., и затем, в Дрездене — весною 1849 г., сражался на баррикадах, обучал военному делу оборонявшихся мятежников и с многословным пафосом навязывал повсюду, куда ни являлся, радикальнейшие политические программы. Вся жизнь его и деятельность определялась "невольными изгибами, независимо от собственных предположений". Его уносило в "неопределенный мистический горизонт" вера в какую-то "провиденциальную миссию" и в "мистические силы жизни" (Письмо к Анненкову от 28-го декабря 1847 г.). В конце концов, мистический экстаз и погоня за фантастическим преобразованием европейского общества по велениям собственного воображения привели Бакунина к аресту в Хемнице, после подавления дрезденского мятежа, в мае 1849 г. Саксонские власти приговорили Бакунина к смертной казни, которая была заменена для него, по вступлении на саксонский престол короля Иоганна I, пожизненным заключением, а когда в Австрии открылось следствие о пражском мятеже, Бакунин в 1850 г. был выдан австрийскому правительству. После продолжительного подследственного заточения в Градчинской и Ольмюцкой крепостях Бакунин, как русский подданный, был передан русским властям и, так как он оставался глух ко всем вразумлениям и не проявлял никакого раскаяния, то в 1855 г. и был сослан на поселение в Восточную Сибирь.

Государю Александру Николаевичу было благоугодно открыть Бакунину доступ к государственной службе как раз в ту эпоху, когда ожидались разнообразнейшие общественные преобразования. Войти, однако же в круг определенных и нормальных отношений и преследовать скромные, действительно направленные на пользу общую задачи, на взгляд Бакунина, оказывалось делом слишком мелким и не имеющим ничего общего с теми мистическими фантазиями, которыми он освящал для себя право отвергать какие-либо регуляторы и нравственный закон, обуздывающий произвол личных хотений. Мечтатель, выродившийся в отвлеченного космополита, не понятного с точки зрения реальных условий человеческого существования и отрицавший все исторические и бытовые условия для определения судьбы и деятельности народов, Бакунин воспользовался удобным случаем и в 1861 г. бежал из Сибири. С разрешения генерал-губернатора Муравьева, отправившись в путешествие с научною или торговою целью на Амур, Бакунин из Николаевска перебрался в Хако-Дате, а оттуда в Сан-Франциско.

1-го января 1862 г. Бакунин был уже в Лондоне и, радушно принятый Герценом и Огаревым, знавшими его еще по Москве, немало повредил популярности "Колокола", помещением статей в духе крайнего полонофильства и "Голосов из России", обличавших полнейшее непонимание сущности тех общественных интересов, которыми жила Россия в 60-х годах. "Личность Бакунина была странна и замечательна, вспоминает о нем Т. П. Пассек. Умный, начитанный, обладающий даром слова, проникнутый немецкою философиею, он иногда был малодушен как ребенок, которому хочется какого-нибудь дела: если печатать, то прокламации; если действовать, то все везде поставить вверх дном; ничего не щадить, никогда не задаваться мыслью, что из этого может выйти — идти напролом"... Этими увлечениями, очертя голову, плодившимися под влиянием сменявшихся бесшабашных велений разнузданного воображения и объясняются дальнейшие моменты в агитаторской деятельности Бакунина 60-х и начала 70 х годов. Деяния этого отца анархии в конце концов, восстановили против Бакунина даже и в среде европейских демагогов все более умеренные кружки. Во время польского восстания Бакунин пытался побудить шведское правительство на объявление войны России, но среди сборов к отправлению на Литву для революционной агитации был задержан в Мальме и оставался под надзором шведских властей в течение всего польского восстания. Также беспочвенна оказалась публицистическая деятельность Бакунина, когда в 60-х годах, под влиянием воспоминаний о давнишнем общении с московскими славянофилами, он, извратив их стремления, набросился на мысль об единении всего славянства на федеративном начале и о борьбе с "тевтонами", в чем усматривал благое для славянского дела предприятие.

Больший успех имела пропаганда социализма, которой Бакунин посвятил себя после 1865 г. в Италии и Испании. Еще чреватее последствиями оказалась борьба, затеянная им с Карлом Марксом из-за обладания властью в делах международного союза рабочих (с 1869 г. по 1872 г.). Политические идеалы Бакунина вполне вылились в созданном им в 1869 г. "Всемирном союзе социалистической демократии". Этот союз, исповедуя атеизм, должен был упразднить существующие политические государства и общественные классы; он же стремился уравнять оба пола в правах политических, экономических и социальных и добиться перехода земли, капиталов и всех орудий производства в коллективную собственность сельскохозяйственных и промышленных ассоциаций, к федерации коих и предстояло свести человеческие общества (аморфизм). Ради более успешного проведения в жизнь этой утопии Бакунин предписывал совершение всевозможных насилий в интересах всеистребления (pandestruction) буржуазного строя, восхвалял невежество, превозносил разбойничество, как протест против государственности, а в "Революционном Катехизисе" дал законченную программу подпольным деятелям социальной реформы. Согласно началам этого "Катехизиса", как известно, действовал Нечаев, который, кстати сказать, получил на свое печальное предприятие от Бакунина же и 10000 фр. Таким образом, Бакунин, по справедливости, может быть назван теоретическим обоснователем и насадителем тех анархических попыток 70-х и начала 80-х годов, которые вечно останутся памятны России, как тяжкий кошмар. Привлекательная наивность, добродушие, доверчивость и услужливость Бакунина в частном быту, а равно положительные стороны его личности как-то: отважность упорная энергия, диалектический талант — сказывавшийся, впрочем, в устных беседах, главным образом, — самоотверженное преследование идеалов и т. д. — все это могло лишь усугублять пагубное влияние, какое прославленный не по заслугам агитатор оказывал на несозрелых своих почитателей. Продолжительное сидение в 50-х годах в австрийских казематах, бурная жизнь и вечные тревоги пред преследованиями чуть ли не со стороны всех важнейших европейских держав, в разное время заочно приговаривавших его к смертной казни, расстроили в конец богатырское здоровье неисправимого агитатора: в 1873 г. Бакунин почти покинул активную деятельность "апостола анархизма" и поселился на покой в Локарно. Усилившаяся болезнь побудила его приехать летом 1876 г. в Берн и тут, помещенный в госпиталь, он добровольно уморил себя голодом, во избежание дальнейших невыносимых физических страданий.

Многочисленные манифесты, воззвания, речи и программы Бакунина, печатавшиеся сначала в "Колоколе", затем в Женевском социалистическом органе "Egalité", в локльской газете "Progrès", а отчасти появлявшиеся в виде летучих листков "подпольного" изделия, далеко не обличают в авторе серьезности, какой можно было бы ожидать от славившегося в 40-х годах знатока философских и общественных учений. Эти писания столь же односторонни по полемическим приемам, сколько превратны по существу преследуемой ими антигосударственной цели.

Некролог Бакунина (по биографическим данным, рассеянным в "Былом и Думах" Герцена) в газете "Русский Мир", за 1876 г., № 297 и перепечатанный в сокращении в газете "Киевлянин". — Em. de Laveleye. "Le socialisme moderne", Paris, 1883. — Larousse, "Grand dictionnaire encyclopédique" и "Revue encyclopédique" за 1892 г. — Meyer´s Conversations-Lexikon. — П. B. Анненков. "H. B. Станкевич и его переписка". — A. H. Пыпин, "В. Г. Белинский". — Н. П. Панаев, "Воспоминания". — Анненков, "Воспоминания и критические очерки". — "П. В. Анненков и его друзья". — Т. П. Пассек, "Из дальних лет". — "Die Reaction in Deutschland" в "Deutsche Jahrbücher für Wissenschaft und Kunst", 1842, октябрь.

В. Штейн.

{Половцов}



Бакунин, Михаил Александрович

(18 мая 1814 — 1 июля 1876) — революционер-анархист. Сын родовитого помещика, Б. провел детство в имении Прямухино Тверской губ., Новоторжского у. В 1828 Б. поступает в артиллерийскую школу в Петербурге, в 1833 производится в офицеры. В 1835 выходит в отставку и, не соглашаясь на предложение отца поступить на гражданскую службу, самовольно покидает отцовский дом и отправляется в Москву учиться. В Москве Б. входит в кружок Н. В. Станкевича, под руководством последнего изучает философию, сначала Канта, потом Фихте, наконец Гегеля. После отъезда Станкевича за границу (1837) руководящая роль в кружке переходит к Б. Сделавшись гегельянцем, Б. проповедует философию друзьям и знакомым, сестрам, братьям, а гл. обр. В. Г. Белинскому, умственное развитие которого многим обязано Б. Восхитившись знаменитой формулой Гегеля: "что действительно, то разумно, и что разумно, то действительно", Б. нашел в ней философское оправдание своего консерватизма, взлелеянного помещичьим гнездом; юношеское мировоззрение Б. носило густые следы дворянско-помещичьего уклада, отразившиеся в "Предисловии к гимназическим речам Гегеля" ("Московский наблюдатель", 1838). Неправильным толкованием Гегеля Б. заразил Белинского. Резкая критика А. И. Герцена, указывавшего друзьям на реакционный смысл такого толкования, не поколебала Б., отправившегося в 1840, с помощью того же Герцена, в Берлин для научных занятий. Б. предполагал позднее получить в России "профессорское место". Но по приезде за границу он сблизился с Арнольдом Руге и другими представителями левой школы гегельянства, делавшими из философии Гегеля революционные выводы. Б. подпал под влияние новых друзей, заразился атмосферой политической оппозиции и скоро опередил своих друзей на пути политического радикализма. Новые настроения Б. выразил в статье "Реакция в Германии, Заметки француза", напечатанной в журнале Арнольда Руге "Немецкие Ежегодники" (1842) за подписью "Жюль Элизар". Статья заканчивалась фразой, сделавшейся знаменитой: "страсть к разрушению — творческая страсть". Почти одновременно с написанием этой статьи Б. в 1842 решает более не возвращаться в Россию. Обратив на себя внимание немецкой полиции, Б. вместе с Г. Гервегом отправляется в Швейцарию, где знакомится с В. Вейтлингом, безуспешно пытавшимся склонить Б. к коммунизму. В 1843 Б. скрылся из Швейцарии, за отказ возвратиться на родину был заочно присужден к лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь в каторжную работу с конфискацией имущества. Начинается период эмигрантских скитаний. В Париже Б. знакомится с выдающимися представителями литературы и политики, в том числе с Карлом Марксом, Жорж Санд, Прудоном и др. Много занимаясь науками, Б. ждет своего "часа", чтобы начать осуществление "великого призвания", о котором часто сообщает в письмах братьям и сестрам. 29/XI 1847 Б. выступает на банкете в память польского восстания, клеймит Николая I и с уверенностью говорит о назревающей революции в царской империи. Чтобы ослабить впечатление речи, царский посол в Париже, Киселев, пустил слух, будто Б. состоял на службе у рус. посольства. Эта клевета и была первоисточником, из которого впоследствии неоднократно вновь возникали слухи, бросавшие тень на революционное имя Б. Изгнанный из Франции по требованию России, Б. возвратился в Париж лишь после Февральской революции 1848. Встречи с поляками, особенно с польским историком Лелевелем, еще раньше пробудили в нем национальное чувство, и революционная деятельность Б. окрашивается в национально-славянский цвет. Его главнейшей задачей становится освобождение Польши, разрушение Австрии и царской империи, объединение славян в всеславянскую федерацию. Б. принимает участие в славянском съезде в Праге в 1848, закончившемся так называемым Святодуховским восстанием 12 июня (в день Св. Духа), — одним из руководителей которого оказывается Б. После его подавления Б. скрывается в Германии, выпускает "воззвание к славянам", в котором призывает их отказаться от национальной исключительности, отдаться славянской революции, согласовав ее с задачами европейской революционной демократии. В это время слух о мнимом предательстве Б. проник в газету "Neue Rheinische Zeitung", в виде корреспонденции из Парижа. Корреспондент ссылался на Ж. Санд. которая, однако, решительно опровергла напечатанные сведения. К. Маркс, редактор газеты, поместил опровержение Ж. Санд, с припиской от редакции, снимавшей с Б. подозрения. Кочуя по Европе, преследуемый полицией, Б. не оставляет своих замыслов, пытаясь организовать восстание в Богемии, собирая около себя преданных людей, посылая в Богемию своих эмиссаров, даже самолично, тайком проверяя тамошнее положение дел. Отсутствие денег препятствовало осуществлению его планов, которые вообще были разрушены неожиданным для него восстанием в Дрездене (4—9 мая 1849). Не предполагая принять в нем участие, Б. оказался, однако, во главе восставших. После подавления восстания в ночь на 10 мая, Б. и Гейбнер были арестованы в Хемнице и заключены под стражу. После крепостного заключения в Кенигштейне, Б. в апреле 1850 был приговорен саксонским судом к смерти через повешение; казнь была заменена пожизненным заключением в тюрьме, а затем он был выдан австрийскому правительству, которое, продержав его больше года в крепостях Праги и Ольмюца (в последней крепости Б. просидел пять месяцев, прикованный цепью к стене), в свою очередь присудило его к смерти, но заменило казнь пожизненным заключением и в 1851 выдало его царю Николаю I. Узнав, что в России ему не грозит смертная казнь, и встретив после австрийских казематов более мягкое отношение, Б. загорелся мыслью какой угодно ценой добиться свободы. Царь мечтал раскрыть с помощью пленника нити "польского заговора". Для этой цели он, через шефа жандармов, графа Орлова, передал Б. предложение искренно и чистосердечно написать о всех своих прегрешениях, "как духовный сын пишет духовному отцу". Б., намереваясь провести царя, написал объемистую "Исповедь", в которой, прикидываясь раскаявшимся, объяснял свои революционные увлечения незрелостью ума и сердца, стараясь расположить царя в свою пользу. Убедить Николая Б. не удалось, но удалось показать, что Николай напрасно рассчитывал узнать от него какие-либо сведения, касавшиеся поляков. Оставив Б. в покое, царь приказал навсегда заключить его в одиночку. Многолетние хлопоты родных об освобождении Б. успеха не имели. После восшествия на престол Александра II, также сопротивлявшегося облегчению участи пленника, Б. в феврале 1857 написал царю письмо, в котором униженно вымаливал прощение, вновь уверяя в своем полном раскаянии. На этот раз крепость была заменена ссылкой в Сибирь на поселение. Просидев в Петропавловской крепости до 1854, а затем переведенный в Шлиссельбург, Б. в марте 1857 был перевезен в Томск, откуда продолжал писать почтительно-покаянные письма по начальству, добиваясь свободы разъездов по Сибири. Вместо просимого разрешения, он получил право поступить на гражданскую службу канцеляристом 4 разряда. На помощь ему пришел его родной дядя, H. H. Муравьев-Амурский, в то время могущественный генерал-губернатор Восточной Сибири. Он добился перевода Б. на жительство в Иркутск и ввел его в свой круг. Близость к генерал-губернатору и другим чиновникам края оттолкнула в Иркутске от Б. демократическую оппозицию с Петрашевским во главе и поставила его в ложное положение, хотя сам Б. был искренно увлечен Муравьевым-Амурским, вместе с ним мечтая об освобождении славян и о разрушении Австрийской империи. Но Муравьев-Амурский был отозван из Сибири. Потеряв надежду вернуться в Россию, Б. через Японию и Америку бежал в Англию, оставив в Иркутске жену (Б. женился в Томске в 1858). В декабре 1861 он был в Лондоне у Герцена и Огарева. По приезде Б. пытался сотрудничать в "Колоколе", но неудачно: его статья "Русским, польским и всем славянским друзьям" ("Колокол", февраль 1862) осталась неоконченной, хотя взгляды Б. до польского восстания 63 г. не были крайними, что видно из брошюры его "Народное дело. Пугачев, Романов или Пестель?" (1862). Главной своей задачей он по-прежнему ставил освобождение всех славян и объединение их в федеративное всеславянское государство. Б. договаривался до крайностей панславизма, допуская, при известных условиях, возможность создания всеславянской федерации даже с царем во главе. Главными пунктами его программы в рус. делах были созыв Земского Собора и освобождение крестьян с землей, которую выкупает государство. Обе эти меры, выдвигавшиеся им как средство мирного разрешения рус. революционного кризиса, по его скрытому убеждению должны были лишь "развязать" революцию. Не удалось также Б. сделаться третьим редактором "Колокола"; умеренному Герцену не по сердцу был экстремизм Б., особенно сказавшийся на участии его в польском восстании 1863. Б. ринулся в восстание, видя в нем пролог к всероссийской, а затем и всеславянской революции. Без успеха пытаясь организовать в помощь Польше рус. легион, он принял участие в экспедиции на пароходе "Ward Jackson", отправившейся из Англии под командой полковника Лапинского с оружием и волонтерами с целью произвести высадку на литовском берегу. Экспедиция окончилась провалом и гибелью значительного количества ее участников. Общая неудача восстания, падение популярности "Колокола", недовольство Герцена, обвинения, которыми осыпали Б. некоторые польские участники экспедиции, — все это сделало невозможной дальнейшую совместную работу Б. и Герцена. Вместе с тем национальная исключительность польской шляхты, возглавлявшей движение, нанесла сильный удар планам Б. организовать всеславянскую революцию. Потеряв почву для деятельности, он вместе с женой, прибывшей к нему из России, отправился в Италию, где пробыл до 1867. В годы 1864—67 Б. перетряхивает свое мировоззрение, отказывается от славянских теорий, пересматривает свое отношение к государственным формам и к революционной тактике. Именно в эти годы он закладывает основы своего анархического учения, сближается с революционной итальянской молодежью, выступает в итальянской прессе, составляет устав задуманного им всемирного тайного революционного общества, которое должно было покрыть все страны сетью своих отделений, чтобы организовать социальную революцию. Как ядро этого всемирного заговора, Б. создает в Италии тайное интернациональное революционное братство. Еще в 1864, встретившись в Лондоне с Марксом, Б. был принят в Интернационал, получил от Маркса устав и Учредительный адрес и уехал в Италию, обещав способствовать деятельности Международного Товарищества рабочих; однако, он не сдержал обещания, обратив свою энергию на борьбу с мадзинистами и на создание своего тайного общества, целью которого было "радикальное упразднение всех существующих религиозных, политических, экономических и социальных организаций и учреждений и новообразование сначала европейского, а затем и всемирного общества на основах свободы, разума, справедливости и труда". В 1867 Б. появляется в Женеве на съезде буржуазной Лиги мира и свободы, где проходит в Центральный Комитет Лиги. Принимая участие в ее работах, Б. переносит в Швейцарию свое тайное интернациональное братство, для которого успешно вербует сторонников среди революционных представителей разных наций. Вместе с тем, в июле 1868 он вступает в Женевскую секцию Интернационала. На 2-м Конгрессе Лиги (Берн, 1868) Б. внес ряд радикальных предложений, которые были отвергнуты; тогда Б. с 18 своими сторонниками выступили из Лиги и образовали легальный "Международный Альянс (союз) социалистической демократии" с анархической программой. По мысли своих создателей, этот Альянс должен был, как целое, вступить в Интернационал, сохранив свою программу, самостоятельную организацию внутри Интернационала и даже отдельные конгрессы. Генеральный Совет Интернационала отверг эти домогательства. Альянс был распущен, но продолжало существовать тайное "братство", которое, по плану Б., и предназначалось для невидимого руководства как деятельностью легального Альянса, так и деятельностью всего Интернационала. Признавая за Интернационалом роль организации, сплачивающей рабочих на почве их экономических и профессиональных интересов, Б. за своей тайной организацией оставлял роль невидимого революционного руководителя и вдохновителя. Дальнейшую историю Интернационала заполнила жестокая борьба между течениями, которые возглавлялись Марксом, с одной стороны, и Б., с другой. Лишившись журнала "Народное Дело" (1868), со второго номера перешедшего в руки марксиста Н. Утина, Б. развивает лихорадочную деятельность, редактирует периодическое издание "Égalité", рассылает своим друзьям в разные страны множество писем, пишет целый ряд статей, привлекает к себе сторонников в Швейцарии (самый выдающийся из его швейцарских последователей — Джемс Гильом), в Италии, Франции, Испании и завоевывает большинство среди швейцарских рабочих Юры. Увлекая обаянием своей могучей личности, славной историей своего революционного прошлого, Б. вместе с тем формулировал взгляды и настроения той части европейской революционной демократии, которая в силу отсталых экономических и политических условий своих стран не могла усвоить линию организованного, дисциплинированного, классового рабочего движения. Максимализм Б., требовавший немедленного уничтожения государства, немедленной организации всемирной революции в интересах обездоленных масс, отрицавший период длительной и систематической организации рабочего движения, находил наиболее живой отклик в той части мелкой буржуазии, люмпен-пролетариата и некоторой части плохо оплачиваемых фабрично-заводских рабочих, которые особенно сильно страдали от поступательного шествия капитала и поэтому склонны были прибегать к крайним мерам борьбы, продиктованным отчаянием. Не удивительно поэтому, что наибольший успех Б. имел в странах, наиболее отставших в своем экономическом развитии. Стремясь к немедленному уничтожению государства, отрицая целесообразность политической борьбы и захвата государственной власти, Б. полагал, что чернорабочие и крестьянские массы Италии, Испании, России и других стран готовы к социальной революции, — стоит только поднять ряд удачных восстаний в разных местах. "Мы призываем анархию, — писал он, — убежденные, что из этой анархии, т. е. полного выражения разнузданной народной жизни, должна выйти свобода, равенство, справедливость, новый порядок". Главной движущей силой социальной революции, по Б., был не организованный фабрично-заводский пролетариат, спаянный в крепкую политическую организацию, а крестьянские и преимущественно чернорабочие массы, нищенский пролетариат, в котором, по мнению Б., и заключался "весь ум и все будущее социальной революции". Признавая мудрой стихийную революционность крестьянских масс, проявившуюся в бунтах Разина и Пугачева, проявлявшуюся даже в рус. разбойничьем мире, Б. стремился внести в беспорядочное народное бунтарство план, организацию, чего хотел достигнуть созданием сети тайных обществ, которая охватила бы всю Европу, а по возможности и Америку, и превратила бы разрозненные восстания в международную социальную революцию. А когда революция не оставит ничего из существующих форм и будут уничтожены все государства и власти со всеми "политическими, юридическими, бюрократическими и финансовыми учреждениями", — тогда на развалинах старого мира возникнет новая жизнь, но организованная по принципу свободы, не сверху вниз, не от центра к окружности, а снизу вверх, от окружности к центру, путем революционной федерации, которая обнимет все страны, не считаясь с национальными границами и различиями, и "образует новое отечество — Союз Всемирной революции против союза всех реакций". Но, добавлял Б., "для установления этого революционного союза и для торжества революции над реакцией необходимо, чтобы среди народной анархии, которая будет составлять самую жизнь и всю энергию революции, она имела свой орган единства идей и революционного действия". Таким органом должна была служить тайная международная организация Б., которая противопоставлялась Международному Товариществу рабочих. Перед лицом успешной пропаганды Б., деятельность его возбуждала среди противников сильное недоверие, подогреваемое старыми подозрениями, возникавшими после 1849. Недоверие к Б. нашло новую пищу в отношениях Б. к Нечаеву. Последнему удалось ввести Б. в заблуждение как относительно размеров революционного движения в России, о котором Б. продолжал мечтать, так и относительно своих методов работы. Сблизившись с Нечаевым, Б. способствовал передаче ему части денег, хранившихся у Герцена на революционные цели (т. н. Бахметьевский фонд), выдал Нечаеву за своей подписью документ от имени Всемирного революционного союза для облегчения его работы в России, пытался даже вовлечь дочь А. И. Герцена в конспирацию с Нечаевым, написал в сотрудничестве с последним "революционный катехизис", в котором довел до конца логику положения, что хорошая цель оправдывает дурные средства, но вскоре, разглядев нечаевскую манеру вербовать людей с помощью шпионажа, захвата документов и т. п., отшатнулся от него, с жаром принявшись внушать своим друзьям недоверие к Нечаеву. Связь с Нечаевым повредила Б. Достаточно вспомнить, что Нечаев обвинялся в убийстве студента Иванова, которое оттолкнуло от него многих революционеров, что сам же Б. обвинял потом Нечаева в мошенничествах и темных делах, что самого Б. подозревали в стремлении захватить с помощью тайной организации руководство в Международном Товариществе рабочих, что на почве недоверия к нему от времени до времени вспыхивали отголоски давнего клеветнического обвинения его в предательстве. Наконец, печальный финал имела история с переводом "Капитала", за который, под влиянием нужды, взялся Б. Уговорив Б. бросить перевод и целиком отдаться революции, Нечаев обещал уладить дело с издателем, пригрозив последнему смертью, если тот будет требовать обратно неотработанный аванс. Все это на фоне жестокой борьбы, кипевшей в Интернационале, давало противникам Б. богатый материал для подозрений и обвинений, что, впрочем, не препятствовало Б. быть любимым вождем в кругу своих последователей, разделявших его вражду к Генеральному Совету Интернационала. Вражда сопровождалась борьбой на конгрессах и целым рядом столкновений внутри организаций, ожесточенными выступлениями в прессе. На конгрессе в Шо-де-Фон в 1870 романская федерация Интернационала раскололась по вопросу о принятии в Интернационал женевской секции Альянса. Исключение Б., Жуковского и Перрона из женевской секции Интернационала подлило масла в огонь; большинство романской федерации (сторонники Б.) образовало Юрскую федерацию, сыгравшую знаменитую роль в истории борьбы марксистского и бакунистского течений в Интернационале. В январе 1871 Генеральный Совет разослал "конфиденциальное сообщение", направленное против Б., а на Гаагском конгрессе в 1872 был поставлен вопрос вообще о дальнейшем его пребывании в Интернационале. Комиссия, рассмотрев материал о деятельности Б., собранный Н. Утиным, признала обвинения основательными, и конгресс исключил Б. и Гильома. Насколько обвинения Б. в дезорганизаторской деятельности были основательны ("этот гражданин пытался основать и, м. б., основал в Европе общество под названием "Альянс" с уставом совершенно отличным в социальном и политическом отношении от устава МТР"), настолько несправедливо было обвинение в мошенничестве (история с авансом за перевод "Капитала"). Здесь Б. страдал за нечаевский метод ликвидации расчетов, в котором он повинен не был. — Недостаточно знакомый с учением Маркса, Б. в своей борьбе напирал на его "государственность", в полемическом ослеплении он отождествлял марксизм с "пангерманизмом", в победе марксизма видя победу ненавистного ему "государства". Франко-прусская война 1870—71 гг. вызвала взрыв страстной энергии Б. Вместе с прусскими победами в его глазах одерживал верх государственный принцип насилия над принципом свободы. Спасение Франции, а вместе с ней спасение свободы Б. видел в революционном восстании франц. крестьян и рабочих, в разрушении государственного механизма, в осуществлении его идеала революции. Он рассылает своим друзьям в разные страны многочисленные послания, призывая их организовать помощь франц. революции, печатает во Франции брошюру "Письма французу о настоящем кризисе" (сентябрь 1870), принимает личное участие в лионском восстании, подписывает вместе с другими прокламацию, первый пункт которой объявлял упразднение государственной машины, а после неудачи восстания отправляется в Марсель, где безуспешно ожидает нового взрыва и, наконец, спасаясь от полиции, возвращается в Швейцарию разбитый и разочарованный. Восстание Парижской Коммуны уже не воодушевило Б. Он предвидел ее гибель. — Вслед за исключением Б. и Гильома из Интернационала и переводом Генерального Совета в Нью-Йорк бакунисты начинают бешеную борьбу с Генеральным Советом, созывают свои конгрессы, создают свой антиавторитарный Интернационал, к которому примкнули федерации испанская, бельгийская, юрская, английская, голландская и итальянская. Раскол оказался гибельным для Интернационала, формально закончившего свое существование в 1876. Ненадолго пережили его организации бакунистов. В 1877 они собрались на последний конгресс. Годы, последовавшие за Парижской Коммуной, были годами расцвета литературной деятельности Б. Разгром Коммуны и борьба с Марксом были толчком, заставившим его приняться за систематическое изложение своих воззрений. В годы 1871—74 им написаны крупнейшие работы: "Кнуто-германская империя и социальная революция", "Государственность и анархия" и ряд других. Но вера в близкую победу социальной революции была подорвана сначала неудачей восстания в Лионе, откуда Б. увез "глубокую безнадежность в сердце", затем разгромом Парижской Коммуны. Подводя теоретический итог своей бурной деятельности, Б. в то же время делал безуспешные попытки личным своим участием способствовать удаче восстаний (Испания 1873, Италия — Болонья 1874). В последнем восстании он искал смерти и едва не поплатился жизнью. Это испытание, в связи с тяжелыми обстоятельствами личной жизни и материальной нуждой, заставило его совсем удалиться от политики и борьбы. Последние два года Б. провел в Италии, погрузившись в интересы своей семьи, занимаясь с. х-вом, разочарованный и одинокий. "В массах решительно нет революционной мысли, надежды и страсти", писал он Э. Рэклю в 1875. "Я действительно устал и разочарован", признавался он в другом месте: "события в Испании и Франции нанесли смертельный удар всем нашим надеждам и ожиданиям. Мы рассчитывали на массы, которые не захотели со страстью отнестись к делу своего собственного освобождения, а за отсутствием этой народной страсти, мы, при всей своей теоретической правоте, были бессильны". Б. умер 1 июля 1876 в больнице в Берне.

Несмотря на свой революционный максимализм, Б. в психологии и в умонастроении своем носил навыки, воспитанные взрастившей его экономически отсталой страной. Оторвавшись от своего общества, деклассированный интеллигент, полный революционного пороха, он на долгое время оказался в плену идей всеславянского освобождения, пытаясь дать им революционное направление.

Убедившись после 1863 в неправильности своих старых путей, он отказывается от славянских теорий и делает попытку войти в русло революционного рабочего движения. Первый переводчик "Коммунистического Манифеста" на рус. яз., первый взявшийся за перевод "Капитала", Б. неоднократно высказывал свое глубокое почтение перед экономической системой Маркса, называя себя его учеником; восприняв некоторые стороны учения, он не сумел, однако, до конца покинуть отсталую точку зрения, совмещая в себе одновременно и передовые и реакционные черты. Оттого-то Б. является фигурой полной непримиримых противоречий как в личной жизни, так равно в теории и практике. Провозглашая себя интернационалистом, он был отчаянным немцеедом и антисемитом; громя диктатуру Генерального Совета Интернационала, в то же время создавал тайное общество с диктаторской властью и т. д.; принимая на словах точку зрения исторического материализма, Б. на деле оставался человеком утопически и идеалистически мыслящим. Сын помещика, призывавший социальную революцию, он производил впечатление русского барина, беззаботного насчет завтрашнего дня. Широкая натура, он очаровывал и увлекал своей революционной страстью, размахом своих замыслов, полетом своих идей, мало заботясь об их осуществимости, исходя, как в теории, так и на практике, из должного, но не из сущего. При этом мысль его всегда устремлялась в сторону отрицательную, разрушительную: положительные задачи, по его словам, должны осуществлять другие, которые придут после.

В иностранной литературе делались безуспешные попытки поставить знак тождества между бакунизмом и ленинизмом. Что было существенного в бакунизме? Отрицание государственности вообще, отрицание диктатуры рабочего класса, отрицание даже переходных государственных форм к безгосударственному строю, отрицание политической борьбы, предполагавшей использование существующих государственных форм во имя их преодоления. Здесь основной пункт бакунизма, главный камень фундамента, на котором держалась тактика и политика бакунизма. Ленинизм же, наоборот,в основу своей политики и тактики ставит именно диктатуру пролетариата, и политическую борьбу, и использование государства в качестве перехода к безгосударственному коммунистическому обществу будущего. Главный пункт разногласий между Б. и Марксом лежал именно здесь, в отношении к государству, к диктатуре, к политической борьбе.

Б. не был ни теоретиком, ни литератором вообще, оттого-то его литературное наследство значительно уступает по своему удельному весу историческому значению его практической деятельности. Все, что написал Б., за малыми исключениями было случайно и не систематично, отрывочно и не закончено. Ценнейшая часть его писаний заключена в переписке, проектах уставов некоторых агитационных произведениях. Все это — яркие, насыщенные страстью памятники революционной борьбы, нередко многословные, но полные проблесков выдающегося ума, которому недоставало глубоких и систематических знаний. Его критика государства и церкви, лишенная стройности и глубокого теоретического обоснования, тем не менее богата мыслями, блестящими и верными, продиктованными революционной интуицией. Столь же поражает революционным чутьем его подход к разрешению национального вопроса. Для Запада его разоблачения парламентаризма еще и сейчас не потеряли своей бьющей силы. Борьба, которую Б. вел в Интернационале, не устраняет того факта, что развитие социализма и интернациональных организаций в Италии, Испании и Швейцарии связано с его именем.

Не менее значительную страницу вписал он в историю рус. революционного движения 70-х годов. Особенно крупную роль сыграла здесь его книга "Государственность и анархия", бывшая, по свидетельству современников, евангелием рус. революционной молодежи. Целая полоса движения (хождение в народ) связана с именем Б. Противопоставляя культуртрегерству Лаврова проповедь организации бунтов, восстаний, Б. явился выразителем настроений максималистской части русской революционной молодежи. Самый крупный представитель непролетарского социализма, Бакунин остается в истории как величайший выразитель крайнего революционного протеста мелкобуржуазных масс, идеолог крестьянского бунта, пытавшийся связать его с социальной революцией промышленного пролетариата.

Издания сочинений Б.: Полное собрание сочинений Б. еще и на Западе не увидело света. Изданы собрания сочинений: 1) во Франции "Oeuvres" в б томах, Librairie Stock, Paris, 1895—1913; 2) в Германии "Gesammelte Werke", в 3 томах, Verlag "Syndikalist", 1921—24; 3) в Аргентине на испанском языке вышло 2 тома (Буэнос-Айрес, 1924—25). Последнее рус. издание избранных сочинений в 5 томах выпущено изд-вом "Голос Труда", М.—Л., 1919—22. Из огромной переписки Б. отдельно изданы лишь "Письма Бакунина к Герцену и Огареву", под ред., с примеч. и биографическим очерком М. П. Драгоманова, Женева, 1896 (переизданы на нем. и франц. яз.). В России письма изданы с пропусками В. Врублевским (1906, СПб).

Лит.: Корнилов, А. А., Молодые годы Михаила Бакунина, изд. М. и С. Сабашниковых (по семейному архиву Бакуниных), М., 1915; его же, Годы странствий Михаила Бакунина, ГИЗ, Л., 1925. Автор — буржуазный профессор. Последняя книга — лишь собрание сырых материалов. Обе книги шире заглавия, т. к. только часть материала касается непосредственно М. Бакунина. Вторая книга доведена до 1857; "Материалы для биографии М. Бакунина", по архивным делам б. III Отд. и Морского министерства (со включением "Исповеди", письма Александру II и др. документов), ред. и примечания Вяч. Полонского, т. I, ГИЗ, М., 1923; Полонский, Вяч., Бакунин, исследование, т. I, 1814—61, изд. 2-е, ГИЗ, М., 1925; Стеклов, Ю., М. А. Бакунин, Жизнь, деятельность, мышление, ч. I, 1814—61, изд. Сытина, М., 1920 (2-е изд. Коммун, академии, 1926); Горев, Б., М. Бакунин, популярная биография, 3-е изд., ГИЗ, 1925; Полонский, Вяч., Жизнь М. Бакунина, популярный очерк, 3-е изд., "Прибой", 1926 (5 последних перечисленных работ — марксистские); Петрищев,А., Бакунин, П. — М., изд. "Радуга", 1923, популярная брошюра, автор — народник; Карелин, А., Жизнь и деятельность Бакунина, М., 1920, популярная брошюра, изд. "Всероссийской Ассоциации Анархистов-Коммунистов" ; Неттлау, М., Жизнь и деятельность М. Бакунина, изд. "Голос Труда", П. — М., 1920, популярная брошюра, пер. с нем. изд., вышедшего в 1901, пер. плохой, текст не проредактирован; Черкезов, В., Значение Бакунина в интернациональном революционном движении (в 1 томе избранных сочинений Бакунина в изд. "Голос Труда"); последние три работы — анархистские; Герцен, А. И., Собрание сочинений, под ред. Лемке, ГИЗ; Воспоминания H. A. Тучковой-Огаревой, Воспоминания М. П. Сажина (А. Росса), воспоминания и материалы в "Былом", в "Голосе Минувшего", в "Минувших Годах", "Красном Архиве", "Печати и Революции" и др.; Плеханов, Г. В., Анархизм и социализм, Наши разногласия; Стеклов, Ю., Борцы за социализм; Меринг, Ф., Карл Маркс, История германской с.-д. и др.; M. Nettlau, Michael Bakunin, Eine Biographie, 3 тома (The Life of Michael Bakunin, by Max Nettlau), London, 1894—1900 [издана в литографированном виде в 50 экз. и разослана автором по главнейшим библиотекам мира (в СССР 3 экземпляра — а) в Ин-те Маркса и Энгельса, б) в Ленинградской государственной библиотеке и в) в Музее П. А. Кропоткина], автор — анархист; James Guillaume, L´Internationale, Documents et Souvenirs, 4 v., Stock, Paris (1905—10), автор — анархист; Fritz Bruppbacher, Marx und Bakunin, Ein Beitrag zur Geschichte der Internationalen Arbeiterassoziation, München, 1913 (в 1921—2-е издание), автор — анархист; Riccarda Huch, Michael Bakunin und die Anarchie, "Insel Verlag", München, 1923 (автор — беллетристка, сочувствующая анархистам. Труд написан по Неттлау и Гильому). Подробную лит. см. в популярной "Жизни М. Бакунина" Вяч. Полонского.

Вяч. Полонский.



Бакунин, Михаил Александрович

[18.05.1814 — 19.06(01.07).1876] — философ, публицист, обществ. деятель. Прошел сложный путь дух. эволюции от гегельянства до материализма и анархизма. Род. в имении отца в Тверской губ. С 1828 по 1832 учился в артиллерийской школе, с 1832 по 1834 служил в армии. Выйдя в отставку в 1834, примкнул к кружку Н.В.Станкевича, сблизился с В.Г.Белинским. Изучал филос. Канта, Фихте, Гегеля. Будучи убежденным гегельянцем, Б. истолковывает в это время действительность как вечную божественную жизнь, волю и деятельность духа. В 1840 Б. уезжает учиться в Германию. Там сближается с А.Руге, В.Вейтлингом, П.Прудоном, К.Марксом и Ф.Энгельсом. Активно включившись в революц. деятельность, занимает в это время позиции революц. демократизма просветительского толка; постепенно отказывается от филос. "метафизики", целиком переключаясь на практику полит. борьбы. За участие в революции 1848—1849 он был дважды (судами Саксонии и Австрии) приговорен к смертной казни. В 1858 выдан правительству Николая I и после длительного заключения сослан в Сибирь на поселение. В 1861 бежит из ссылки и вновь включается в европ. революц. движение. К сер. 60-х гг. взгляды Б. складываются в целостное, анархическое по сути мировоззрение. Написанное в 1867 соч. "Федерализм, социализм и антителеологизм" расценивалось им самим как гл. его филос. работа. Пытаясь воплотить в жизнь анархистские идеалы, Б. в 1861 вступает в Меж-дунар. товарищество рабочих (I Интернационал) и развертывает борьбу против Маркса. В 1868 создает свой тайный "Международный альянс социалистической демократии". В 1872 за раскольническую деятельность исключен из рядов Интернационала. В 1870 участвует в восстании рабочих Лиона, активно приветствует и поддерживает Парижскую Коммуну. В 1873 выходит одна из центр. кн. Б. "Государственность и анархия", вызвавшая живейшие отклики. Умер Б. 1 июля 1876 в швейцарском г. Берн. Узловой момент мировоззрения Б. — концепция закономерностей возникновения гос-ва, его роли в жизни об-ва и путей к его "разрушению" во имя установления безгосударственного обществ. самоуправления. Определенной позитивной роли гос-ва в истории Б. не отрицал. В его глазах гос-во — зло, но зло исторически оправданное, в прошлом необходимое; об-во и гос-во не тождественны, а гос-во не вечно, оно — лишь временная обществ. форма, к-рая должна исчезнуть. "С государством,— писал Б. в "Программе славянской секции" в Цюрихе,— должно неминуемо погибнуть все, что называется юрид. правом, всякое устройство сверху вниз путем законодательства и правительства, устройства, никогда не имевшего др. цели, кроме установления и систематизирования народного труда в пользу управляющих классов" (Философия. Социология. Политика. М., 1989. С.524—525). Антиэтатист, Б. мечтал о "безгосударственных" формах организации жизни об-ва. Его идеал — обществ. организм, основанный на соц.-полит. началах самоуправления, автономии и свободной консолидации индивидов, общин, провинций и наций на принципах свободы, равенства, справедливости, братства. Ядро воззрений Б. на природу обществ.-полит. жизни таково: свобода без социализма — это несправедливость, а социализм без свободы — это рабство. В ранний период революц.-пропагандистской деятельности Б. стоял на позициях революц. панславизма, допуская жесткие и не всегда взвешенные выпады против полит. и хозяйственно-экон. жизни неславянских народов, прежде всего Германии. В поздний период жизни в значительной степени преодолел свои панславянские иллюзии, мечтая подключить Россию к западно-европ. революц. движению. При этом справедливо критикуя патриархальность, отсталость и др. недостатки рус. жизни, зачастую проявлял глубокое непонимание дух.-религ. идеалов и ценностей росс. культуры. Яркая, сложная и противоречивая личность Б. наложила несомненный отпечаток и на его соц.-филос. творч.

Соч.: Письма к А.И.Герцену и Н.П.Огареву. СПб., 1906; Полн. собр. соч. Т.1—2. СПб., 1907; Соч. в в т. Париж, 1907—1913; Собр. соч. и писем в 4 т. М., 1934—1935; Избранные философские сочинения и письма. М., 1987; Философия. Социология. Политика. М.,

1989.

А.В.Иванов

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Большая Русская Биографическая энциклопедия

Найдено схем по теме Бакунин Михаил Александрович — 0

Найдено научныех статей по теме Бакунин Михаил Александрович — 0

Найдено книг по теме Бакунин Михаил Александрович — 0

Найдено презентаций по теме Бакунин Михаил Александрович — 0

Найдено рефератов по теме Бакунин Михаил Александрович — 0

Узнай стоимость написания

Ищете реферат, курсовую работу, дипломную работу, контрольную работу, отчет по практике или чертеж?
Узнай стоимость!