Кузьмина, Тамара АндреевнаКузьмина-Караваева, Е

КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна

Найдено 3 определения термина КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна

Показать: [все] [краткое] [полное] [предметную область]

Автор: [отечественный] Время: [постсоветское] [современное]

Кузьмина-Караваева, Елизавета Юрьевна

(Пиленко; в монашестве — мать Мария). Род. 1891, ум. 1945. Поэтесса, автор сборников "Скифские черепки" (1912), "Руфь" (1916), повести "Равнина русская" (1924). В 1919 г. эмигрировала. Участница французского Сопротивления. Казнена фашистами в концлагере Равенсбрюк.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Большая Русская Биографическая энциклопедия

КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна

мать Мария (8.12.1891, Рига - 31.3.1945, Равенсбрюк, Германия) - поэт, философ, публицист, общественно-религиозный деятель. Отец - Ю.Д.Пиленко, был городским головой Анапы, неподалеку располагалось и его имение. Детские впечатления, наблюдения за археологическими раскопками курганов отразились в стихах ее первой книги «Скифские черепки» (СПб., 1912).

Лирический герой стихотворений одновременно является и участником далекого прошлого, и современным наблюдателем. Назначение отца директором Никитского ботанического сада заставило семью в 1905 переехать в Ялту. После неожиданной смерти отца уехала в 1906 с матерью, С.Б.Пиленко, в Петербург, где, закончив частную гимназию, поступила на философское отделение Бестужевских курсов. В 1910 вышла замуж за Д.Кузьмина-Караваева, юриста по образованию, социал-демократа, ставшего позднее в эмиграции католическим священником: он был близок к петербургской литературной среде, в которую и ввел свою жену, увлеченную поэзией.К.-К. испытывала воздействие акмеистов, издавших ее первую книгу стихов, входила в «Цех поэтов», дружила с А.Ахматовой, С.Городецким и др., посещала заседания «башни» Вяч. Иванова, гостила в Коктебеле у М.Волошина.

Длительное время находилась под сильным влиянием поэзии и личности А.Блока; переписка с поэтом длилась многие годы после его стихотворного обращения к ней: «Когда вы стоите на моем пути, / Такая живая, такая красивая...» К 15-й годовщине со дня смерти Блока написала и опубликовала статью «Встречи с Блоком» (СЗ, 1936, № 62.

перелечат.: Уч. зап. Тартус. ун-та, 1968, вып. 2 0 9). Была первой женщиной, заочно изучавшей богословие в Петербургской духовной академии, Ранние стихи, написанные главным образом в 1913-14, составили сборник «Руфь» (Пг" 1916). Как член партии эсеров К.-К.

после Февральской революции 1917 была городским головой Анапы; об этом эпизоде вспоминала позднее в статье «Как я была городским головой» (Воля России, 1925, № 4/5). В 1919 вместе со вторым мужем, Д,Скобцовым-Кондратьевым, казачьим деятелем, писателем, эмигрировала из России через Константинополь и Белград.

С 1923 жила в Париже. Под псевдонимом Юрий Данилов опубликовала автобиографический роман о годах революции и гражданской войны «Равнина русская (Хроника наших дней)» (СЗ, 1924, № 19-20) и повесть «Клим Семенович Барынькин» (Воля России, 1925, № 7-10). В издательстве «YMCA-Press» вышли два ее сборника житий святых «Жатва духа» (1927). Их тема - беспредельная, порой пародоксальная любовь к человеку, вплоть до принятия на себя чужого греха. «Вольная нищета и вольное унижение - формы любви, придающие ей особый характер нисхождения (богословски: кенозис)», - писал в своей рецензии Г.Федотов. Отмечая, что автор не включил в сборник ни одной мученической или аскетической легенды, которые преобладают в Четьях-Минеях, Федотов утверждал, что «Жатва духа» «бросает луч света» в таинственную область «связей древнерусской религиозной души с «безбожными» течениями русской интеллигенции». Это же издательство привлекло К.К. к работе над серией коротких монографий, посвященных русским религиозным мыслителям (Париж, 1929): «Достоевский и современность», «Миросозерцание Вл.Соловьева», «Хомяков», К.-К.

сотрудничала в журналах «Современные записки», «Русские записки», «Воля России», «Путь», «Новый град», газетах «Дни» и «Последние новости».

С 1930- разъездной секретарь Русского студенческого христианского движения, вела миссионерскую и просветительскую деятельность среди русских эмигрантов в разных городах Франции (Тулузе, Лионе, Страсбурге и др.); свои впечатления отразила в статье «Русская география Франции» (ПН, 1932, 25 июня).

В 1932, после церковного развода с Д.Скобцевым, стала монахиней, приняв при постриге, который совершил глава русской православной церкви за рубежом - митрополит Евлогий, имя Мария (в честь Св.Марии Египетской), С тех пор выступала в печати под именем монахиня Мария, мать Мария. В 1937в Берлине вышел сборник религиозной поэзии «Стихи», разделенный на две части: «О жизни» и «О смерти». М.Цетлин, отмечая, что К.-К. знает жизнь «подлинную, страдающее эмигрантское дно», и эта жизнь кажется ей «воронкой в ад, а иногда и прямо адом», видел в ее поэзии «свидетельство о чемто большом и подлинном, комментарий к религиозному труду и подвигу». Тот же критик заметил, что стихи о смерти (кроме проникнутых сильным чувством стихов о смерти дочери, уехавшей в Москву и умершей от сыпного тифа в июне 1936) холоднее и дидактичнее стихов о жизни, в которых звучит тема Иова, упреки Богу за дурно созданный мир.Г.Адамович полагал, что монахиня Мария имеет основания поучать, потому что идет к людям с помощью; «она должна поучать и призывать, иначе изменила бы себе. Она говорит не от своего имени», ибо «нашла цель. Для нее уже невозможно быть всегда и во всем с теми, кто предоставлен сам себе и кто в творчестве ищет какого бы то ни было выхода из жизненной тьмы», Свое монашеское призвание К.-К. видела в деятельной любви к ближним, прежде всего в помощи бедным. Как свидетельствовал хорошо знавший ее К.Мочульский, она говорила, что путь к Богу лежит только через любовь к человеку, и на Страшном суде спросят: «накормила ли я голодного, одела ли голого, посетила ли больного и заключенного в тюрьме. И только это спросят». Она нашла свой путь служения людям, оставшись работать в миру и помогая тем, кто оказался на самом дне эмигрантской жизни. В середине 30-х основала в Париже центр социальной помощи - Братство «Православное дело», которое стало местом встречи многих писателей и философов. Еще в 20-е К.-К. была секретарем Религиозно-Философской академии, созданной Н.Бердяевым, поступив вольнослушательницей в Православный Богословский институт, сблизилась с О.С.Булгаковым, ставшим ее духовным отцом. Выступала на страницах журнала «Новый град», сборников «Православное дело». Деятельное участие принимала в собраниях общества «Круг», основанного в 1935 И.Фондаминским, в альманахе «Круг» (1937, № 1) была напечатана ее статья «Мистика человекообещания».

К.-К. выбрала своеобразный монашеский путь, сочетая иночество и материнство. Организовала общежитие с дешевой столовой, для которой сама доставала продукты и готовила, санаторий для туберкулезных больных. На улице Лурмель в Париже оборудовала церковь, выполнив роспись стен и стекол, вышитые гладью панно. В 1939 «Православное дело» основало швейную мастерскую, исполнявшую заказы для французской армии и дававшую этим заработок женам и матерям мобилизованных русского происхождения. После оккупации Парижа сотни евреев обращались к К.-К. за помощью и убежищем. Им выдавали свидетельства о принадлежности к православному приходу на Лурмель, документы, их укрывали, отправляли в провинцию. Во время массового еврейского погрома 1942, когда тысячи евреев, включая детей, были загнаны на стадион (велодром дИвер), К.-К. пробралась туда и спасла несколько детей. В статье «Размышления о судьбах Европы и Азии» (1941) писала, что во главе избранной «расы господ стоит безумец, параноик, место которому в палате сумасшедшего дома, который нуждается в смирительной рубашке, в пробковой комнате, чтобы его звериный вой не потрясал вселенной». 9.2.1943 была арестована, отправлена в концлагерь Равенсбрюк и погибла в газовой камере.

В 1947 вышел посмертный сборник «Стихотворения, поэмы, мистерии: Воспоминания об аресте и лагере в Равенсбрюк», изданный ее бывшим мужем Д.Скобцевым; там опубликованы две поэмы («Похвала труду» и «Духов день», 1942) и две мистерии в стихах («Анна», 1939 и «Солдаты», 1942). Первая - своеобразная апология образа жизни автора.

Действие второй происходит во время войны в арестантском помещении при немецкой комендатуре; преследование французских евреев и коммунистов рассматривается как попрание основных принципов и религиозных законов жизни.С.Пиленко приводит в своих воспоминаниях прощальные слова К.-К.: «Мое состояние это то, что у меня полная покорность к страданию, и это то, что должно со мною быть и что, если я умру, в этом я вижу благословение свыше. Самое тяжелое и о чем я жалею, что я оставила свою престарелую мать одну».

«Обществом друзей Матери Марии» и С. Пиленко в 1949 был издан 2-й сборник «Стихи», в который вошла также интермедия «Семь чаш». Автор вступительной статьи Г.Раевский пишет, что в этих стихах ощущается «полнота жизненной ответственности за все сказанное (и сделанное)», ибо подлинное творчество всегда искренне, и тем самым «оно является прямым свидетельством о человеке. Такою искренностью (в первичном, огненном значении слова) отмечено все, что написано матерью Марией.

Стихи ее (как и все ее деяния) - «вулканического» происхождения, при чтении которых чувствуется порою как бы некий жар «неостывшей лавы».

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: Энциклопедия Русской эмиграции

ЕЛИЗАВЕТА ЮРЬЕВНА КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА

1891—1945) Русская поэтесса. Автор сборников стихов «Скифские черепки» (1912), «Руфь» (1916); автобиографической повести «Равнина русская» (1924). С 1919 года жила в эмиграции, в 1931 году постриглась в монахини. Участвовала в движении Сопротивления во Франции. Казнена фашистами в концлагере Равенсбрюк. И.С. Тургенев однажды написал: «…и когда переведутся такие люди, пускай закроется навсегда книга истории! В ней нечего будет читать». Знаменитый писатель, конечно, не имел чести быть знакомым с Елизаветой Юрьевной Кузьминой-Караваевой, но он отлично представлял себе психологический тип человека, который в обычной жизни всегда стремится найти особенный смысл. Лишь немногие решаются разорвать привычную нитку мирского существования, но даже для этих избранных душевный путь к крестному подвигу лежит через многие сомнения. Наша героиня, больше известная под именем монахини Марии, пришла к подвижничеству лишь к концу жизни, но по-другому и быть не могло, судя по ее биографии. Происходила Лиза Пиленко (девичья фамилия Кузьминой-Караваевой) из обыкновенной дворянско-интеллигентской семьи, глава которой кочевал по России, а больше — по окраинам империи, находясь на службе отечеству. Родилась Лиза в Риге, но вскоре семья переехала в Анапу, глухой захолустный городок, где для девочки в небольшом отцовском имении открылся целый сказочный мир — за длинными рядами виноградников высились древние курганы. Здесь Лиза часами наблюдала за археологическими раскопками. Впечатлительная девочка, почитательница Лермонтова и Бальмонта, увиденное шагала в стихи. И первый сборник начинающей поэтессы, вышедший в 1912 году и называвшийся «Скифские черепки», был навеян самыми острыми воспоминаниями детства. В 1905 году семья переехала в Ялту, где отец возглавил Никитский ботанический сад. Его неожиданная смерть стала страшным ударом для экзальтированной, утонченной Лизы, повергла ее в депрессию. После смерти мужа Софья Борисовна Пиленко уехала с дочерью в Петербург к своей сестре, фрейлине царского двора. Лиза очень тосковала по умершему отцу, вопрошала о справедливости самого Бога — «ведь эта смерть никому не нужна». Это был период взросления. Девочка становилась девушкой. Она часами бродила по туманному, загадочному городу, и в голове ее непрестанно звучали стихи, которые она услышала на литературном вечере в каком-то реальном училище. А еще ее поразил автор — красивый, с безразличным лицом и странной фамилией Блок. Постепенно к Лизе приходила уверенность, что этот поэт — единственный человек на земле, который поможет унять ее душевную смуту. Она нашла его адрес и пошла на Галерную, 41, в маленькую квартирку, не особенно представляя, зачем делает это. В первый раз Лиза не застала Блока дома, во второй — тоже, и когда в третий раз оказалось, что хозяин отсутствует, она решила не уходить до победного конца. И вот он появился — «в черной широкой блузе, с отложным воротником… очень тихий, очень застенчивый». Она залпом выкладывает ему о тоске, о бессмыслице жизни, о жажде все изменить в подлунном мире. И, о счастье! Поэт не гонит ее прочь, не улыбается снисходительно. «Он внимателен, почтителен и серьезен, он все понимает, совсем не поучает и, кажется, не замечает, что я не взрослая…» Воспоминания об этой встрече сохранились лишь со стороны Лизы. Ей, конечно, хотелось, чтобы Блок увлекся ею, чтобы он испытал те же чувства, какими наполнилась она сама. «Странное чувство. Уходя с Галерной, я оставила часть души там. Это не полудетская влюбленность. На сердце скорее материнская встревоженность и забота». Эти слова написаны уже взрослой «матроной», таким Елизавете Юрьевне в 1936 году, вероятно, казалось ее девичье увлечение или… она хотела так думать. Но есть еще один свидетель их встречи. Это… сам Блок. Через неделю Лиза получила синий конверт, в который были вложены стихи: «Когда вы стоите на моем пути…» Сегодня эти строчки известны даже школьнику, но тогда они страшно обидели адресата. И действительно, вчитайтесь в первую фразу. Что значит — девушка «стоит на пути» мужчины? Да и тон всего послания менторски-холодный, больше о себе, чем о той, которая послужила поводом для стихотворения. А чего стоит совет «И потому я хотел бы, // Чтобы вы влюбились в простого человека, // Который любит землю и небо // Больше, чем рифмованные и нерифмованные // Речи о земле и небе, // Право я буду рад за вас…» Согласитесь, есть на что обидеться девушке, которая далеко не созрела еще для материнской опеки мужчины. Лиза, конечно, нафантазировала себе после встречи с Блоком романтическую историю, а оказалось, что ее просто не любят, заинтересовались ею, как очередной поклонницей… И немудрено — Блоку-то было всего двадцать шесть. Кто же в таком возрасте устоит против обожания юной красавицы? Словом, «сплетения душ» посреди несправедливости мира не получилось, и Лиза дает себе зарок — никогда больше не встречаться с «предателем». В 1910 году Лиза вышла замуж за Дмитрия Владимировича Кузьмина-Караваева, юриста, друга поэтов и декадентов разных мастей. Молодых людей сблизила не любовь и не страсть, о чем говорит их недолгая совместная биография, в которой не нашлось места теплу, обычным семейным радостям, детям. Их объединило увлечение модными поэтическими и философскими течениями, а главным образом, стремление к богемному образу жизни. Дмитрия Владимировича принимали в самых рафинированных, эстетствующих домах Петербурга, он-то и ввел свою жену в круг выдающихся представителей «серебряного века». Однажды во время дружеской встречи в знаменитой «Башне» Вячеслава Иванова муж, желая порадовать Лизу, предложил ей познакомиться с четой Блоков. Юная жена решительно отказалась, чем удивила Дмитрия Владимировича. Последний, по-видимому, не отличался особенной чуткостью и настоял на своем. Блок узнал Лизу. Для нашей героини начался самый смутный период жизни. Теперь она виделась со своим «богом» почти каждый день: общие застолья, развлечения, споры о поэзии, общие знакомые, которые как бы соединяли их, но «не хватало только одного и единственно нужного моста». Неразделенная любовь становилась тем мучительнее для Лизы, чем чаще они встречались. У Блока — законная жена, у Лизы — муж, их встречи всегда проходили на публике. Душевные страдания Лизы усугубились еще и тем, что ее первый сборник стихов решительно не понравился любимому. Он не захотел щадить несчастную женщину, сказал, что ее поэзия откровенно подражательная и грешит профессиональной беспомощностью. Лиза снова обиделась и бежала из Петербурга. Бежала от непонимания единственного любимого человека, от той предреволюционной, предкатастрофической истомы, которая овладевала столицей, бежала от постылого мужа в свое имение, в Анапу. Она словно задумала последовать совету Блока, данному ей тогда, в далекой юности — обратиться лицом к земным радостям и заботам. Здесь, на море, среди трудов на виноградниках (Елизавета Юрьевна занялась виноделием, и весьма деятельно) она даже как будто влюбилась в простого человека и даже родила дочку, которую назвала экзотически Гаяной, что означало — «земля». Но никакие даже совершенно новые впечатления материнства не в силах оказались заглушить в Лизе болезненное чувство к Блоку. Ее письма к поэту напоминают исступленный вопль души — клятвы в вечной любви. «…Мне хорошо думать, что нет в жизни ничего, что бы могло удалить или изменить для меня Вас. Вы знаете, я бы не могла и Гаяну свою любить, если бы не знала, что Вы вечны для меня». «Только одного хочу: Вы должны вспомнить, когда это будет нужно, обо мне; прямо взаймы взять мою душу. Ведь я же все время, все время около Вас. Не знаю, как сказать это ясно; когда я носила мою дочь, я ее меньше чувствовала, чем Вас в моем духе». В Елизавете Юрьевне постепенно просыпалось стремление к самопожертвованию. Есть люди самодостаточные — в самом положительном смысле этого слова, а есть те, кому тесно в бессмыслице собственного "я". Таким обязательно необходим подвиг, полное отречение от себя, возможно, даже — сладость унижения. Кузьмина-Караваева не просто принадлежала ко второму человеческому типу, она была его совершенный образец. К сожалению, Блок, в котором она совершенно справедливо разглядела гения — существо трагическое по определению, — в ее конкретной помощи не нуждался. Он отвечал ей сухо: «Елизавета Юрьевна, я хотел бы написать вам не только то, что получил Ваше письмо. Я верю ему, благодарю Вас и целую Ваши руки. Других слов у меня нет, а может быть, не будет долго…» И все… Они снова встретятся в Петербурге, перед самой войной 1914 года. Кузьмина-Караваева передаст Блоку рукопись своей второй книги стихов «Руфь», наполненной мистическими предчувствиями, религиозной символикой и прежними несовершенствами. Любовь оказалась способной забыть прежние обиды. Но чем старше они становятся, чем настойчивее бьется в окна их жизни ветер перемен, тем полярнее расходятся судьбы. Блок уходит в армию, а Лиза снова едет в Анапу. Она не сдается — снова письма не менее жаркие, чем прежде. От него приходит лишь несколько эгоистических строк, которые потрясли ее: «…На войне оказалось только скучно… Какой ад напряженья. А Ваша любовь, которая уже не ищет мне новых царств. Александр Блок». Влюбленная разражается потоками коленопреклоненных восторгов: «Мне кажется, что я могла бы воскресить Вас, если бы вы умерли, всю свою жизнь в Вас перелить легко. Любовь Лизы не ищет новых царств! Любовь Лизы их создает… И я хочу, чтобы Вы знали: землю буду рыть для Вас…» И все далее в таком же духе. Но Блок больше не отвечает, ему уже не до экзальтированной поклонницы — слишком громадны собственные проблемы. Да и для Лизы период романтических грез, в котором самым сложным была любовь к Блоку, заканчивался. Наступала пора суровых испытаний. В ней не предусматривалось места сердечным воздыханиям. Последнее письмо к поэту датируется маем 1917 года. На фронтах Первой мировой сгинул отец ее дочери, тот самый земной мужчина, жизнью с которым она пыталась заглушить бездонную страсть к Блоку. Революция заставила вступить Елизавету Юрьевну в партию эсеров. Наша героиня даже какой-то период возглавляла городскую мэрию Анапы. В апреле 1918 года неисповедимые «пути господни» приводят Кузьмину-Караваеву в Москву, где она принимает участие в акциях против большевиков. В Анапе же, куда она возвращается в октябре этого года, ее арестовывают добровольцы из белой армии, потому что для них ее взгляды слишком «левые». Словом, идет нормальная революционная катавасия. От смерти ее спас председатель военно-окружного суда Д.Е. Скобцов. По-видимому, в пылу этих жарких лет у Лизы накопилась усталость, да и на пути ее в самый тяжелый момент испытаний появился человек, на которого она могла опереться. Она вместе с Гаяной и матерью отправляется за Скобцовым в эмиграцию. Из Новороссийска на переполненном теплоходе, в антисанитарных условиях, они попадают в Тифлис. Здесь у нее рождается сын Юрий. В Константинополе Елизавета Юрьевна и Скобцов вступают в законный брак. Новая жизнь в чужой стране, да еще и с тремя детьми (в Белграде появилась еще дочка Настенька), оказалась нелегкой. Елизавета Юрьевна, как многие эмигрантки, подрабатывала шитьем да изготовлением кукол, муж нашел место таксиста. Однако относительный покой в ее жизни продолжался недолго. Вскоре умерла Настя. После кончины дочери в душе Елизаветы Юрьевны произошел перелом. Сама она рассказывала об этом так: «Я вернулась с кладбища другим человеком… Я увидала перед собой новую дорогу и новый смысл жизни: быть матерью всех, всех, кто нуждается в материнской помощи, охране, защите. Остальное уже второстепенно». Благодарность к Скобцову не переросла в любовь, рядом по-прежнему витала тень Блока, смерть которого Елизавета Юрьевна очень тяжело пережила вдали от родины. Стремление принести себя в жертву одному, пусть гениальному, пусть любимому человеку, переродилось у нее в жажду общечеловеческого подвига. Она становится миссионеркой «Христианского движения» — религиозной организации, которая ставила своей целью помочь нуждающимся русским. Елизавета Юрьевна разъезжала по Европе, встречалась с соотечественниками, читала лекции, выслушивала обиды и нужды, часто сама принимала живейшее участие в их судьбах. Она не брезговала сама взять в руки тряпку и мыло, чтобы убрать в доме больного или показать этим жестом, что терять человеческий облик не следует даже в самом безутешном горе. Она, как может, спасает от самоубийств и преступлений отчаявшихся, разуверившихся. Однако Елизавета Юрьевна понимает, что возможности ее в основном ограничиваются лишь духовной помощью. Она разводится с мужем и в 1931 году принимает монашеский сан под именем Марии. Она снимает на улице Лурмель дом, где устраивает приют для сотен голодных, бездомных, туберкулезных. Она научилась столярничать и плотничать, малярничать и писать иконы, доить коров и полоть огород. Дом матери Марии становится в Париже известным убежищем несчастных. Ее образ жизни суров и деятелен: она объезжает больницы, тюрьмы, сумасшедшие дома, она почти не спит, не отдыхает, а ей все кажется, что этого мало, что Бог требует от нее все больших трудов. Возможно, Всевышний действительно гневался на мать Марию, иначе зачем он посылал ей столь жестокие испытания. Летом 1935 года ее дочь Гаяна, убежденная коммунистка, возвращается в Россию. Меньше чем через два года она умирает в Москве от дизентерии. А возможно, сказалась всего лишь жестокость этого времени. О смерти матери Марии сложена легенда. Ее арестовали в феврале 1943 года, вместе с ней в гестапо попал и сын Юрий. Фашисты предъявили монахине обвинение в укрывательстве евреев и отправили в концлагерь. По воспоминаниям узниц, мать Мария никогда не пребывала в удрученном настроении, никогда не жаловалась, любое издевательство переносила с достоинством и всегда помогала другим. Одна из узниц вспоминала эпизод, когда на мать Марию, пожилую женщину, набросилась надзирательница и принялась бить ее за то, что та заговорила с соседкой во время переклички. «Матушка, будто не замечая, спокойно докончила начатую… фразу. Взбешенная эсэсовка набросилась на нее и сыпала удары ремнем по лицу, а та даже взглядом не удостоила». Когда-то Лиза Кузьмина-Караваева написала в первой своей поэтической книге, которая так не понравилась Блоку, строки: Ну, что же? Глумитесь над непосильной задачей И веруйте в силу бичей, Но сколько ни стали б вы слушать ночей, Не выдам себя я ни стоном, ни плачем. Может быть, не слишком правильно с точки зрения стихотворной техники, но зато абсолютно точно с позиции ее жизненных идеалов, верность которым она пронесла через всю жизнь. К ней, как и на воле, по-прежнему шли те, кто ломался, кто не в силах был больше терпеть мучений. А через два года, когда приближалось освобождение, мать Мария в женском лагере Равенсбрюк пошла, как утверждают, в газовую камеру вместо отобранной охранниками девушки, обменявшись с ней куртками и номером, мотивируя это тем, что ей самой все равно осталось жить считанные дни. Правда, ни один очевидец этого подвига монахини не подтвердил. Но, согласитесь, человек, заслуживший такую легенду, бесспорно, легендарен.

Оцените определение:
↑ Отличное определение
Неполное определение ↓

Источник: 100 великих женщин

Найдено схем по теме КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна — 0

Найдено научныех статей по теме КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна — 0

Найдено книг по теме КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна — 0

Найдено презентаций по теме КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна — 0

Найдено рефератов по теме КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Елизавета Юрьевна — 0

Узнай стоимость написания

Ищете реферат, курсовую работу, дипломную работу, контрольную работу, отчет по практике или чертеж?
Узнай стоимость!