Осинский Н

Найдено 5 определений
Показать: [все] [проще] [сложнее]

Автор: [российский] Время: [современное]

Осинский, Н.

(Оболенский Валериан Валерианович). Род. 1887, ум. 1938. Экономист, государственный деятель. В разные годы занимал высокие руководящие посты в народном хозяйстве Советской России: был председателем Высшего совета народного хозяйства (1917—18), заместителем наркома земледелия (1921—23), управляющим Центрального статистического управления (с 1926), заместителем председателя Высшего совета народного хозяйства (1929). С 1932 г. академик АН СССР. Репрессирован.

Источник: Большая русская биографическая энциклопедия. 2008

ОСИНСКИЙ Н. (Валериан Валентинович Оболенский)
(1887-1938) Парт. и гос. деятель, экономист, академик (1932), академик ВАСХНИЛ (1935). Член РСДРП с 1907. Окончил юрид. ф-т Моск. ун-та (1916). Вел парт. работу в Москве, Твери, Харькове. В 1917-18 пред. ВСНХ. С 1918 работал в ред. газ. «Правда», аппарате ВЦИК. В 1920 пред. Тульского губисполкома. В 1921-23 зам. наркома земледелия РСФСР. В 1923-24 полпред СССР в Швеции. В 1925-28 управляющий ЦСУ СССР. С 1929 зам. пред. ВСНХ СССР, с 1932 зам. пред. Госплана СССР. С 1935 директор Ин-та истории науки и техники АН СССР. Одноврем. в 1932-37 пред. Госкомиссии по определению урожайности и размеров валового сбора зерновых культур при Совнаркоме СССР. Примыкал к "левым коммунистам" (1918), входил в группу "Демократический централизм»(1920-21), был сторонником Л.Троцкого, затем Н.Бухарина. Автор работ по экон. вопросам. Арестован (1937), расстрелян.
 

Источник: Российские журналисты. 1000 ориентиров профессионального мастерства

Осинский Н. (Оболенский Валериан Валерианович)
1887-1938). Один из руководителей студенческого движения в дореволюционное время. В 1912 г. вместе с покойным Н. Н. Яковлевым и Максимовским редактировал легальную большевистскую газету "Наш Путь". Вскоре был подвергнут ссылке. Принимал активное участие в Октябрьском перевороте и в его подготовке, как один из крупных деятелей Московского Областного Бюро партии и Московского Совета. В период "Брестских" разногласий примыкал к левым коммунистам. Вместе с Вл. Смирновым был в оппозиции по вопросам единоличия и коллегиальности. В 1920/21 г. - лидер группы демократического централизма. В 1917-1918 гг. - председатель ВСНХ, в 1921-1923 гг. - заместитель наркома земледелия. В 1923-1924 гг. - полпред СССР в Швеции. С 1926 г. - управляющий ЦСУ. С 1929 г. - заместитель председателя BC1IX. В 1921-1922 гг. и с 1925 г. - член ЦК партии. Член ВЦИК и ЦИК СССР. Репрессирован; реабилитирован посмертно.

Источник: 1000+ биографических данных: словарь. 2005

ОСИНСКИЙ Н. (Оболенский Валериан Валерианович)
(25.3.1887, с. Быки Курской губ. – 1938), парт. и гос. деятель, чл. Ком. партии с 1907. Учился в Моск. ун-те. Партийную работу вел в М. и Твери, неоднократно подвергался репрессиям. После Февр. рев-ции 1917 чл. Моск. облбюро РСДРП(б). После Окт. рев-ции управляющий Госбанком РСФСР, пред. ВСНХ. В нач. 1918 входил в группу «левых коммунистов». В марте 1918 в знак протеста против заключения Брестского мира оставил пост пред. ВСНХ. В 1918–19 работал в ред. «Правды» и отд. пропаганды ВЦИК. Весной 1919 направлен уполномоченным ВЦИК в Пенз. губ., входил в состав чрезвычайного штаба по борьбе с контррев-цией, неоднократно выезжал в уезды для решения вопросов военного, советского, хоз. стр-ва и проведения продразверстки. Осенью 1919 – летом 1920 уполномоченный ВЦИК в Тульской и Вятской губ., пред. Тульского губисполкома. На 10-й Пенз. губ. партконференции (февр. 1921) избран на 10-й съезд РКП(б) (1921). В 1920–21 активный деятель группы «демократического централизма», в 1923 примыкал к троцкистской оппозиции. В 1921–23 зам. наркома земледелия, в 1925 чл. президиума Госплана СССР. На 10-м, 14-м – 17-м съездах избирался канд. в чл. ЦК ВКП(б). В 1926–28 управляющий ЦСУ СССР. С 1929 зам. пред. ВСНХ СССР и Госплана СССР. В 1920–30-х чл. Гл. редакции 1-го изд. Большой сов. энциклопедии. Акад. АН СССР (1932) и действит. чл. ВАСХНИЛ (1935). Необоснованно репрессирован, реабилитирован посмертно. Лит: БСЭ. Т. 18; Деятели СССР и революционного движения России: Энцикл. слов. «Гранат». М., 1989. Г. Ф. Винокуров.

Источник: Пензенская энциклопедия.

Осинский, Н. (Валериан Валерианович)

Осинский Н.


(Оболенский, 1887—1938; автобиография) — родился 25 марта (6 апреля) 1887 г. в с. Быках Льговского уезда Курской губ., где отец мой служил управляющим конного завода Малютина. Отец был сыном мелкого помещикаОрловской губ., по смерти своей оставившего детей без средств к жизни. Княжеского титула, часто и неосновательно мне приписываемого, отец также не имел и жизнь свою должен был начать за свой страх и риск, перебиваясь уроками еще в гимназии и частенько голодая. Так же как и его братья, отец все же выбился в люди, кончил ветеринарный институт, стал работать по своей специальности и впоследствии стал известным знатоком своего дела (ветеринария и коннозаводство), а также автором нескольких специальных книг. Другие братья его стали — врачом, учителем и т. д., а старший брат (Л. Е. Оболенский) — довольно известным в свое время писателем-народником, основателем журнала "Русское Богатство"; он был второстепенным участником каракозовского процесса.


Моя мать была дочерью военного инженера Петриченко, сына военно-поселенца из Чугуева. Дед мой учился в школе кантонистов и благодаря выдающимся способностям и большой силе характера из "простого звания" выбился в военные инженеры, что при старом режиме сделать было не так-то легко.


Отец мой был человеком радикальных убеждений и высокой культурности.


Еще когда он был человеком очень малого достатка, он усиленно заботился о том, чтобы дать детям наилучшее образование, нанимая нам учительниц для обучения иностранным языкам. По-немецки и по-французски я говорю с детства. Поощрял он детей и к чтению. Белинского и Добролюбова, не говоря уже о классиках-беллетристах, я мальчиком читал по его совету. На выборах в Думы отец голосовал за наиболее левый из выставленных списков и, между прочим, подавал голос и за большевистский список (И. И. Скворцов), когда таковой был в Москве выставлен.


Учился я в 7-й московской гимназии, куда поступил в 1897 г. Уже с четвертого класса гимназии я попал в кружок, занимавшийся сперва чтением беллетристики и литературно-критических сочинений, а также издававший гимназический журнал. Этот журнал дал мне и однокласснику моему, В. М. Смирнову (член президиума Госплана), отличную писательскую тренировку. В восьмом классе гимназии он превратился даже в ежедневную гимназическую газету, издаваемую на гектографе. В нашем деле вращались также и радикальные студенты, товарищи моего двоюродного брата, ныне профессора метеорологии, В. Н. Оболенского. Хорошо помню, как двоюродного брата обыскивали и арестовали во время студенческих беспорядков (кажется, 1902 г.), как его затем высылали со всеми его товарищами. С такого же типа студентами (однако с определенно партийной, с.-д. окраской) сталкивался я и в доме одноклассника моего и члена нашего кружка, Дм. Лебедева; здесь я познакомился с П. M. Лебедевым (Керженцевым).


Кружок наш эволюционировал к марксизму довольно медленно, но радикально-политического и материалистического направления был почти с самого начала. Лет четырнадцати, вероятно, написал я первую свою статью о религии и этике, где дал утилитарное обоснование этики, которое — как я с большим удовольствием констатировал через год — совпадало с построением Спенсера в "Основаниях этики". В 1903 или 1904 г. появились на нашем горизонте "Монистический взгляд" Бельтова и "Коммунистический манифест", которые, однако, прямого и непосредственного переворота в наших взглядах еще не произвели.


К зиме 1904—1905 гг. в нашей умственной жизни определенно стали перевешивать интересы политические. В это время мы уже имели связи с другими гимназическими кружками в Москве, ходили на дискуссионные собрания гимназистов в особняк Морозовой, читали нелегальную литературу и проч. Зимой 1904—1905 гг. мы и свою работу в гимназии повернули в политическое русло, стали издавать ежедневную газету, устраивали в гимназии (где господствовал либеральный режим) рефераты и дискуссии на смежные с политикой темы и в то же время решили окончательно политически самоопределиться.


Для этого (что весьма характерно в смысле теоретического уклона нашего духовного развития) мы решили совместно проработать под руководством П. М. Лебедева историю революционного движения в России. Мне достался на долю реферат о декабристах. Засев на три месяца в Румянцевскую библиотеку, я прочел все, что можно было достать по этому вопросу (до сих пор я еще очень хорошо знаю этот эпизод нашего революционного движения) и представил свой реферат. Мне всегда было свойственно усиленное сопротивление всему "модному", воспринимаемому интеллигенцией в порядке "психической заразы". Тогда мне казался "модным" течением стихийно распространявшийся среди интеллигенции марксизм (для интеллигенции, для части моих же товарищей, он и оказался только модой). Я усиленно старался поэтому дать декабристскому движению не марксистское объяснение. Это объяснение стало в противоречие мною же разработанным фактам, оно сбивалось в бессодержательно-либеральную колею. Небольшого труда стоило Лебедеву-Керженцеву при явном сочувствии моих сотоварищей разбить меня наголову. Добросовестно поразмыслив над причинами своего "поражения", я пришел к убеждению, что шел по неверному пути и что старик Маркс, видимо, совершенно прав. Революция 1905 г. давала тому много и еще более осязательных доказательств.


Осенью 1905 г. (время моего поступления в университет) я уже вступил вместе с большей частью моих одноклассников в студенческий с.-д. клуб и под руководством В. И. Яхонтова работал в кружке высшего типа, бегал в то же время на сходки, демонстрации и проч. В декабре 1905 г., во время восстания, опять вместе с моими однокашниками выступал в качестве летучего репортера "Известий Московского Совета Рабочих Депутатов".


По окончании восстания я выехал за границу и год пробыл в Германии, занимаясь политической экономией в Мюнхене и Берлине, а также усиленно читая работы Плеханова и Ленина. Осенью 1906 г. я вернулся в Россию, где тотчас же вместе со своими приятелями взялся за довершение своего политического образования. Мы прочли совместно первый том "Капитала", "К критике политической экономии", "Нищету философии" и ряд других книг, в том числе и ряд работ критиков марксизма из буржуазного и анархистского лагеря. Осенью 1907 г. мы сочли себя вполне готовыми к тому, чтобы быть сознательными членами партии (мы так ставили себе этот вопрос), решили определенно проблему своей фракционной принадлежности и всей группой в шесть человек вступили в замоскворецкую районную организацию РСДРП(б). Из этих шести человек четыре поныне являются членами ВКП (пишущий эти строки, В. М. Смирнов, Д. П. Боголепов, В. М. Фирсов).


Зима 1907—1908 гг. была последней после 1905 г. зимой, когда в Москве существовала массовая нелегальная организация и велась большая агитационно-пропагандистская работа. В нашем районе одно время велось целых двадцать пять пропагандистских кружков. Мы выпускали листовки даже и на отдельных заводах (заводские организации очень любили выпустить свою листовку, и помню, как энергичный Блохин заставлял писать меня таковые для Густава Листа, где было более сотни организованных членов партии), собирали собрания, массовки и проч.


Уже в следующую зиму все это изменилось вследствие наступления реакции. Мне, правда, уже не пришлось работать в эту зиму полным ходом. Летом 1908 г. я тяжело заболел брюшным тифом, года на полтора совсем ослабел физически, с полгода почти перестали работать глаза, и только с весны 1909 г. смог я начать вести кружок высшего типа на Пречистенских курсах (из лучших моих учеников предшествующей зимы — Андреева, Блохина, Анфирова, Поли и др.). Здесь я столкнулся впервые с Бухариным, который явился проконтролировать мое ведение кружка по поручению МК. С этим кружком продолжал я работать и следующую зиму, когда московская организация все более слабела под ударами охранки. Я поближе познакомился в университете с Бухариным, и мы вместе организовали первую (после годов упадка) большую студенческую сходку — протест против речи Пуришкевича в Думе.


Осенью 1910 г. наш контакт с Бухариным, выпущенным под залог из тюрьмы, окреп. Мы провели сходку протеста против выступления проф. Евг. Трубецкого (вместе с Овсянниковым и Членовым), а затем стали усиленно раскачивать студенческое движение к моменту смерти Льва Толстого. В это время появилась в Москве группа во главе с Варв Ник. и Ник Ник. Яковлевыми, стремившаяся восстановить московскую нелегальную организацию. Не успели мы с Д. П. Боголеповым установить с ней контакт и предоставить ей квартиру (квартиру Боголепова, где жил и я), как эта группа была арестована, кажется, на первом же собрании. Был арестован и Бухарин. Я же уцелел вплоть до наибольшего обострения студенческого движения, начавшейся забастовки и арестов. От последних я пытался укрыться, поехав на время в Киев. По возвращении оттуда я, однако, был немедленно арестован и водворен в Сущевский полицейский дом, где вскорости зажил душа в душу в одной камере с Н. Бухариным. Я забыл отметить в предшествующем: 1) что в разногласиях, возникших вокруг вопроса об участии в Гос. Думе, я был "отзовистом" (отсюда идут корни последующего моего "левого коммунизма"; 2) что тем не менее я никогда не был богдановцем или эмпириокритиком какой-либо разновидности, но всегда был последовательным сторонником диалектического материализма и 3) что зимой 1908—1909 и 1909—1910 гг. я много читал (а частью и мне читали, вследствие болезни глаз). Я не только прочел II и III том "Капитала", но прочел (опять с группой друзей) работы экономистов-классиков и ряд работ буржуазных экономистов. Вместе со Смирновым, Членовым и Бухариным я выступал на университетских семинариях, защищая марксистскую точку зрения в политической экономии против ее критиков.


Отсидка моя закончилась высылкой "с пунктами". Среди последних не числилась Тверь, куда я отбыл с Ек. Мих. Смирновой, моей женой. Здесь мы бедствовали первый год весьма усиленно, второй год — в ослабленном масштабе. Постепенно завязались связи с местной публикой, не говоря уже о других высланных. На второй год вместе с подъемом рабочего движения повсеместно — и в Твери — пошли стачки, начались массовки, кружки и проч. В Твери я, между прочим, попал под жандармское расследование (но без последствий) из-за кружка учащихся, только что пытавшегося организоваться. Там же я пробовал превратить в рабочую газету неопределенно-либеральную местную газету "Тверской Вестник" и добился введения в ней рабочей хроники и сильного ее полевения; на этой стадии газета и была закрыта. Из Твери же начал я посылать первые статьи в партийную прессу: сперва в "Звезду" (пара статей за подписью В. Коларович), затем в "Правду" и "Просвещение" (за подписью Н. Осинский). Разумеется, и в Твери я много читал (перечитывал III том "Капитала") и работал над книгой о русской каменноугольной промышленности, которая издана не была, хотя и была позже закончена. В Твери я получил первое письмо от В. И. Ленина, которое доставило мне большую радость.


Весной 1913 г. срок мой кончался. Одновременно кончился и срок H. H. Яковлева, отбывавшего высылку за границей (меделитейщиком в Ганновере). Он вернулся с поручением от ЦК поставить в Москве ежедневную газету. Он предлагал мне взяться за литературную сторону дела, оставляя себе секретарско-организационную. У нас был заключен характерный договор: мне не встречаться с Малиновским (участие которого в организационной работе было неизбежно) до самого пуска в ход газеты. Мы еще с 1911 г. подозревали его в провокации и поэтому держали передовика под прикрытием, во избежание провала.


В августе 1913 г. мы выпустили первый номер "Нашего Пути". Об истории этой газеты я писал не раз. В ней работали непосредственно Н. Яковлев, Н. Осинский, В. Максимовский, А. Усагин, В. Лобова, Л. Суница, В. И. Соловьев, М. Булах и др. Нам удалось выпустить шестнадцать номеров, после чего мы все и еще двести человек были арестованы. Часть из нас поехала в места не столь отдаленные, другие (в том числе и я) получили высылку "с пунктами".


На этот раз я (вместе с Максимовским, Булахом, Усагиным) отправился в Харьков, где первоначально мы попали под жесточайший жандармский надзор, мешавший заниматься какой-либо активной работой. Мы не смогли поэтому примкнуть к А. Бубнову, Ю. Шиллерту с женой и М. Розенштейну, ею занимавшимся. Тем не менее осенью 1914 г. всех нас "замели" вслед за названными товарищами. Разница получилась та, что их выслали, нас же к новому году выпустили на свободу. В результате, немного осмотревшись, я вновь пошел по греховной стезе политики и, установив связи через Базанова и его жену с вновь скопившимися в Харькове большевиками, в следующий сезон (зима 1915—1916 гг.) уже читал рефераты в партийном кружке, писал резолюции и листовки для нашей партийной организации. Самому защищать таковые резолюции на собраниях было для меня невозможно.


За это же время я читал по с.-х. статистике и хлебной торговле и выпустил в издании Харьковского общества сельского хозяйства (где имел платную работу) монографии — "Урожаи хлебов на юге России" и "Хлебные фрахты на Черноморско-Азовском побережье". Вместе со старым большевиком (ныне по недоразумению в партии не числящимся) проф. И. А. Трахтенбергом вел кампанию по завоеванию харьковской газеты "Утро" для превращения ее в легальный антиоборонческий орган (в этом нас поддерживали и левые эсеры — Карелин и Алгасов-Трипольский). Кончилось это тем же, что и в Твери: полевевшая газета окончила свое существование за недостатком средств.


Осенью 1916 г. я поехал в Крым лечиться от начавшегося туберкулеза и здесь был мобилизован на военную службу, попав в писаря, а затем в зауряд-военные чиновники. Я странствовал по призывам и разным военным учреждениям до января 1917 г. Февральская революция застала меня в Каменец-Подольске, в интенданстве армий юго-западного фронта. Оттуда, кажется уже через месяц, я под предлогом командировки уехал в Москву, где начал работать в "Социал-Демократе" и в московской областной организации (был на ее весенней конференции).


Скоро меня хватились в Каменце, и, чтобы не попасть в дезертиры и не дать лишнего повода для травли большевиков, я вернулся в свое интендантство. Я участвовал вместе с Крыленко и Розмирович в фронтовом съезде, на который непосредственно попал. Затем мне удалось попасть в Киев (откомандировавшись в Земсоюз), и тут опять усиленно занялся работой в "Голосе с.-д.", на митингах, партсобраниях и проч. Тут я впервые познакомился с Ю. Пятаковым и рядом других товарищей. Я пробыл здесь до июльских дней, когда московские товарищи перевели меня в Москву. Я вошел в редакцию "С.-Д.". С Н. Бухариным и В. Смирновым мы провели печатную кампанию в корпиловские дни. Мы ездили на партийный съезд в Питер. Мы вели работу по разработке партпрограммы, агитировали на митингах, выступали на съездах, конференциях фабзавкомов, в муниципальных органах и проч., словом, делали немало работы. В партийной среде мы быстро сориентировались на вооруженное восстание и вели за него усиленную агитацию при значительном сопротивлении большей части старшего поколения московских работников.


Раздосадованный этим, как мне казалось, "саботажем" вооруженного восстания, я в 20-х числах октября выехал в Харьков — город, где совет уже взял фактически власть в свои руки и где, казалось мне, должен был быть создан барьер против Каледина. Не успел я приехать туда, как в Москве фактически началось вооруженное восстание. Несколько дней проработав в Харькове, я отправился обратно, но прибыл в тот самый день, когда пушки перестали уже стрелять.


Ревком посадил меня, как экономиста и бывшего "интенданта", продовольствовать воинские части. На этой работе, однако, я также просидел лишь пару дней: из Питера приехал Бубнов набирать людей в Питер на смену товарищам, ушедшим из ЦК и с ответственных постов. Решено было ехать мне и Смирнову. Прибыв в Питер, мы, по указанию Ленина, занялись подготовкой к созданию ВСНX, вступив в контакт с бюро фабзавкомов (Скрыпник, Чубарь, Амосов и др.), а затем быстро были переброшены в Госбанк, куда я был назначен управляющим, а прибывший из Киева Ю. Пятаков — заместителем (Смирнов скоро уехал в Москву). Мы сломали стачку в банке и пустили его в ход на новых началах. Вслед за разрешением банковского кризиса (он имел тогда очень важное значение — не платит банк, все может остановиться) я перешел в только что сформировавшийся ВСНX первым его председателем.


В феврале 1918 г. я выехал в Харьков — проводить национализацию донецких копей и участвовать в учредительном съезде областного СНX. Когда в начале марта я вернулся в Питер, в полном разгаре была дискуссия между партийным центром и "левыми коммунистами". Я был в числе последних, был главным автором их платформы, напечатанной в журнале "Коммунист", и занимал наиболее "левую" позицию. Ленин заслуженно высмеял меня тогда за мою идею "полевой революции". Вместе с другими левыми коммунистами, уходившими с ответственных постов, я в марте 1918 г. покинул место председателя ВСНХ.


Затем я работал последовательно: в отделе металла ВСНX, в редакции "Правды" (летом-осенью 1918 г.), в отделе советской пропаганды ВЦИК (после отъезда Радека в Германию), выступал с докладом по международному положению на первом съезде Коминтерна и проч.


Весной 1919 г. я был отправлен уполномоченным ВЦИК сперва в Пензенскую, а затем в Тульскую губернию. Эти поездки принесли мне огромную пользу. Я увидел революцию в ее конкретных проявлениях и в самых глухих местах; я ознакомился с практикой нашего хозяйственного и государственного строительства; я заинтересовался вопросами нашего сельского хозяйства. Политически это привело меня к участию в так наз. "группе демократического централизма", боровшейся на партийных съездах за расширение прав местных органов и за развитие внутрипартийной демократии.


Поздней осенью 1919 г. я из Тулы был переброшен в Вятку на продовольственную работу, которой заинтересовался еще в Туле. В начале 1920 г. я вернулся в Тулу, где пробыл председателем Губисполкома до августа месяца. В августе я перешел в Наркомпрод членом коллегии, продолжая по поручению продовольственного ведомства разъезжать по провинции и организовывать взимание разверстки.


Мне становилось все более ясным, что наше сельское хозяйство под влиянием системы разверстки переживает серьезный кризис и что нужны какие-то кардинальные меры для борьбы с этим кризисом. В ряде статей я выдвинул систему государственного регулирования крестьянского хозяйства как единственный возможный выход в пределах военного коммунизма. Ленин весьма заинтересовался моими соображениями. Он поддержал и практические выводы из них (попытку поставить земледелие в плановое русло), энергично возражая, однако, против элементов принудительности в этих выводах. В конечном счете это последовательное социально-политическое построение было им использовано в другом смысле: оно дало материал для выявления необходимости вовсе оставить систему военного коммунизма.


В январе 1921 г. я был поставлен во главе Наркомзема, но мне пришлось осуществлять отнюдь не "государственное регулирование крестьянского хозяйства", а проводить планомерно организованные кампании за поднятие сельского хозяйства и постепенно подготовлять переход от "ударной" работы к постоянной культурно-органической деятельности.


Я пробыл в НКЗ до 1923 г., когда мне удалось уйти оттуда, чтобы заняться теоретической работой, к которой у меня устанавливалась все более непреодолимая тяга. Я получил сперва отпуск на четыре месяца для научных занятий, затем назначение на дипломатическую работу (полпредом в Стокгольм), оставлявшую много свободного времени, затем отпуск для поездки в Америку. Я написал за это время (1923—25 гг.) целый ряд книжек и брошюр по мировому хозяйству, по заграничному аграрному вопросу и, в частности, — по американскому сельскому хозяйству. Мне кажется, за это время я вновь расширил свой кругозор и углубил свои воззрения, так же как в 1919—20 гг., только по другим направлениям.


В начале 1926 г., против моего желания и ранее окончания цикла моей работы по иностранному сельскому хозяйству, я был назначен управляющим ЦСУ СССР. Однако теоретическая экономическая работа по-прежнему стоит в центре моего внимания.


Работы (книги и брошюры): "Морские хлебные фрахты (Черноморско-Азовское побережье)", Харьков, 1914; "Урожаи хлебов в Южной России", 1915; "Строительство социализма", 1918; "Государств. регулирование крестьянского хозяйства", Москва, 1920; "Мировое хозяйство в оценке наших экономистов", Петр., 1923; "Мировой сельскохозяйств. кризис", М., 1923; "Мировое хозяйство и кризисы", М., 1924; "Очерки мирового сельскохозяйств. рынка", М., 1925; "Американское сельское хозяйство по новейшим исследованиям", М., 1925; "По сельскохозяйств. штатам Сев. Америки", M., 1926; "Мои лжеучения о Соед. Штатах Сев. Америки", М., 1926.


[С 1929 заместитель председателя ВСНХ СССР, заместитель председателя Госплана СССР. С 1925 кандидат в члены ЦК партии. В 20—30-х годах член Главной редакции 1-го издания Большой Советской Энциклопедии. Академик АН СССР (1932) и действительный член ВАСХНИЛ (1935). Необоснованно репрессирован, реабилитирован, посмертно.]


{Гранат}

Источник: Большая русская биографическая энциклопедия. 2008

Найдено научных статей по теме — 3

Читать PDF

2015.02.036. ОСИНСКИЙ П., ЭЛОРАНТА Я. ПРИЧИНЫ ПОБЕД И ПОРАЖЕНИЙ КОММУНИСТОВ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ГР

Гордон А.В.
Читать PDF

Шаманские погребения О. Осинский (Южное Приангарье)

(Смотрова) Бердникова В.И., Николаев В.С.
The article of V.I.Berdnikova and V.S.Nikolaev is devoted to the publishing of two excavated in 1981-82 on the Osinsky Island (Eastern Angara Region) graves of Late Middle Ages made in cremation ritual.
Читать PDF

Погребальные комплексы острова Осинский (Братское водохранилище)

Уланов Илья Викторович, Веренская Александра Владимировна, Иванов Григорий Леонидович, Никулина Екатерина Дмитриевна, Тарановский Александр Юрьевич
Представлены результаты изучения погребальных комплексов на о. Осинском (Братское водохранилище). Древнейшим из них является ранненеолитическое захоронение ребенка.

Похожие термины:

  • Осинский, Афан. Семен

    авт. сочин. по педагогич. вопросам и по вопросам христианства, преподав. Новгород-Северск. гимназ. (1911). {Венгеров}
  • Осинский, Алоизий

    (Aloizy Osiński) — ректор виленской духовной римско-католической академии, епископ-суффраган луцкий. А. Осинский родился в 1770 году в Сандомирском воеводстве; первоначальное образование получил в Радо
  • ОСИНСКИЙ Валериан Андреевич

    1852-1879), революционер-народник. Один из основателей "Земли и воли", возглавил т.н. Южный исполнительный комитет. Организатор ряда террористических актов. В 1879 при аресте оказал вооруженное сопротивл
  • Осинский, Б

    состав. руковод. по управлению гребными судами (Николаев, 1895), капитан. {Венгеров}
  • Осинский, Митроф. Григорьев

    авт. лекций по элект. метеорологии, р. 16 июля 1857, генер.-маиор по адмиралтейству. {Венгеров}
  • Осинский, Иван Иосифович

    (р. 10.08.1933) — спец. по соц. филос. и социол.; д-р филос. наук, проф. Род. в с. Болярка Емильчинского р-на Житомирской обл. (Украина). Окончил Бурятский гос. пед. ин-т (1961), асп. МГУ (1972). Работал директором школ
  • Осинский, Т. Л

    редак. кн. по сахарозаводскому делу (Киев, 1912). {Венгеров}
  • ОСИНСКИЙ

    состав. курса лекций по аналитической механике 1890-х гг. {Венгеров}
  • Осинский, В

    ацт. брош. о Лбове (СПб., 1908). {Венгеров}
  • Осинский, Людовик

    (Ludwik Osiński) — профессор польской литературы в Императорском Варшавском Александровском университете. Л. Осинский родился в Познанском воеводстве в 1775 г., воспитывался в училище ордена пиаров в Р
  • Солдаты осинские пахотные

    служилые люди XVII-XVIII вв. (стрельцы, пушкари, затинщики и т.п.) в Ново-Никольской слободе (Осе), защищавшие рус. владения Ср. Прикамья от башкир. Набирались из крест. и посадских людей; получали денежное
  • Осинский, Владимир Валерьянович

    (р.1932). Рус. сов. прозаик и журналист, также известный произв. др. жанров. Род. в Тбилиси (ныне - Грузия), окончил филол. ф-т Тбилисского ун-та, работал в газете. Печататься начал с 1952 г. Первая НФ публикац